несуразной ситуации я смогу сказать себе — ничего не произошло, ты просто был пьян. — Я бы с удовольствием составила тебе компанию. — Маргарита забралась на стол с ногами и устроилась в своей любимой позе. — Только призраки не пьют. И не едят. И не спят… — И не занимаются любовью, — добавил я после трёх глотков. Маргарита уставилась на меня: — А ты хотел бы заняться со мной любовью? — Слишком часто в последнее время ловлю себя на подобных желаниях, — краснея признался я и сделал ещё один глоток. И опять ни колкостей, ни сарказма не прилетело в ответ, и мне было как-то не по себе, ведь этого я ожидал от неё. — Наверное, это из-за снов, — Маргарита виновато опустила голову. — Их посылаю я. — Не думаю, что из-за снов, — возразил ей. — То есть… ты считаешь меня привлекательной? — даже не удивлённо, а испуганно спросила она, посмотрев на меня в упор. Омут этих глаз потопил моих чертей. — Если бы было возможно, я бы сейчас поцеловал тебя. — Я невыносима, — тихо произнесла Маргарита, встряхнув головой, как будто отгоняя от себя неприятные мысли. — Именно поэтому и желанна, — не останавливался я. — Ложись спать. Ты пьян! — Только если ты придёшь ко мне в сон. Марго Михаил уснул в середине большой кровати, поджав колени к груди. А я сидела возле него и пыталась побороть в себе чувства, которые осознала.

Часть VIII

Часть VIII И горе не в том, что они обидные, а в том, что в них заключается правда. «Мастер и Маргарита» Булгаков Михаил Улыбается и забирается ко мне на колени, как кошка, которая настоятельно требует ласки. Какая же она красивая с этой короткой стрижкой и пепельным цветом волос. Но чтобы позлить её, отвечаю иначе: — Ты состригла всю свою силу. — Ошиба-а-аешься! — растягивает слова она и дышит мне в шею. — Я состригла свою свободу. Прижимается ко мне. Наши тела соприкасаются каждым сантиметром, сплетаются, становятся одним целым. Начало во мне — продолжение в ней. Целу́ю её в открытую шею. Вдыхаю её свежий запах — она пахнет морской водой. — Хватит дразнить меня, — шепчу, не отрываясь от неё. — Хватит медлить! — настойчиво отвечает она и плавно опускается на кровать. — Ты хочешь, чтобы я взял тебя силой? — Я, как и любой мужчина, не понимаю намёков. Хочу, чтобы она сказала прямо. Боюсь сделать что-то не так, ошибиться, обидеть её. — Я хочу, чтобы ты просто взял меня! — Она разрывает рубашку на моей груди и греет холодные ладони на моём животе. — Ты такая холодная… — выдыхаю я и веду своей тёплой рукой вдоль её бедра вверх. Под её тонкой ночной сорочкой ничего нет. Она дрожит от моих прикосновений. — Меня ещё никто так не хотел! — почти кричит она, когда мои пальцы забираются глубже. А я ещё никого так не хотел, как хочу её — холодную и мраморную. Мёртвую… Я не проснулся — меня будто бы вытолкнули из сна. Внутри зияла дыра, и она без моей воли заполнялась болью. — Забери меня к себе! — Обречённый стон всё же вырвался у меня из груди. Я впервые видел, как она, сидящая у моих ног, плачет. — Я тоже там была, — тихо ответила Маргарита. Я поднял руку, но ладонь застыла на уровне её щёк — подавил в себе желание вытереть её слёзы. — Почему ты плачешь? — Это плачешь ты, — улыбнулась она. Я коснулся своей щеки — она была липкая от недавних слёз. Вновь опустил голову на подушку и закрыл глаза: — Верни меня в этот сон. — Не могу. Этот сон был твой. Я молчал. Меня потряхивало, как наркомана в ломку, я укрылся одеялом с головой, но согреться всё равно не удавалось. Это было невыносимо. Мы оба растеряны. Мы оба хотели, чтобы это закончилось. Потому что не могли исполнить единственное желание на двоих. Мы были разделены непробиваемой стеной. У нас были только сны. И с каждым разом просыпаться становилось всё сложнее. — Исчезни, пожалуйста… — выдохнул я. Это не моё истинное желание, но то единственное, чего я хотел, было мне недоступно. А я не мог смотреть на неё, при этом