меня, ответила: — Никогда в жизни не позволяла себе ревновать, а теперь и подавно. Тем более тебе так хочется, чтобы я приревновала! Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул этот тяжёлый воздух из своих лёгких. Мол, что с тебя взять. Мол, тебя не изменить. Мол, сам такую выбрал… Она кивнула. Мол, знаю. Мол, не новость. Мол, только с тобой такая. Мы смотрели друг другу в глаза. Что-то стремительно менялось между нами, открывалось незамеченное ранее. И я невольно задумался, а как сложились бы наши отношения, если бы мы встретились, когда она была жива? — Ты всегда была такая? — Я склонил голову к плечу и услышал, как что-то хрустнуло, и я сразу почувствовал лёгкость в шее. — О, человеком я была ещё невыносимее! Ты бы не справился, — подмигнула мне Маргарита. — Иногда мне кажется, что ты всего лишь плод моей больной фантазии, — признался я. — Когда тебя нет рядом, я думаю о том, чтобы обратиться к психиатру. Когда ты рядом, я не хочу, чтобы ты уходила. Как ни странно, она не подала ни одного язвительного комментария на мою искренность. Молча слушала всё с той же дерзкой улыбкой на губах. — Когда я не в своей пустоте, или на качели под огромным дубом в облаках, или не возле своей урны с прахом, я с тобой. Как будто на земле нет ни одного человека, к кому я могу прийти, — получил признание в ответ. — Это всё напоминает мне мелодраму «Между небом и землёй» [4] . Всю созданную между нами атмосферу разрушил её звонкий смех: — Ты такое смотришь⁈ Я совсем не злился. Она была настоящая. И это притягивало меня к ней, даже если в такие моменты хотелось её придушить. — Ладно, я тоже несколько раз сравнивала нашу ситуацию с этим фильмом, — согласилась она, и её смех резко оборвался. — У тебя что-то произошло? — Я приметил её резкие перепады настроения: такого с ней раньше не случалось. Она всегда была одинаково язвительной, а теперь её ухмылка исчезала быстрее, чем в первые дни исчезала она, и там, где от улыбки появлялись ямочки, оставались равнины. — Ничего особенного, — пожала плечами Маргарита. — Я беседовала с Богом. Узнала, что умерла не своей смертью. Я так и застыл с бутылкой ви́ски в руке — не успел ни открыть, ни налить себе в стакан. — Чего ты удивляешься⁈ — недовольно фыркнула Маргарита. — То есть то, что ты разговариваешь с призраком, тебя не смущает, а то, что этот призрак с Богом говорит, приводит тебя в ужас? Странный ты. Я откупорил бутылку и наполнил свой стакан. Алкоголь затуманит мысли и поможет спокойнее реагировать на любые странности. Даже в самой