слышно было даже больших настенных часов над кроватью, которые постоянно раздражали своим громким тиканьем. Не слышно и моего дыхания — из нас двоих только я нуждался в нём. Я даже не слышал свой внутренний голос. Я по инерции поднял руку и поднёс ладонь к её щекам. И застыл в этом движении. Она поднесла свою руку и накрыла мою ладонь — невидимой тенью своей руки. Эти прозрачные, но такие трепетные прикосновения взбудоражили мою душу так, как не будоражили ни одни живые. Даже не тепло, а огонь разлился внизу живота и сковал все движения и мысли. Я боялся пошевелиться, чтобы она вдруг не исчезла. Я боялся думать, чтобы не опошлить святость этой минуты. — А что, если это единственное, что возможно нам? Марго Я не хотела озвучивать эти мысли, но эти слова всё равно сорвались с моих губ. Всё рухнуло. Его руки опустились вдоль тела. А я, словно только его руки держали меня, упала на колени и спрятала лицо в ладонях. Обычно человека меняет смерть близкого, или хорошо знакомого, или кумира, в конце концов. Меня изменила моя смерть: прежняя я умерла, а новая я перерождалась здесь и сейчас. Я медленно убрала ладони от лица и подняла голову. Он неподвижно стоял напротив меня и смотрел перед собой. — Если я вернусь к тебе в другом теле, ты полюбишь меня вновь?

Часть XIV

Часть XIV Сон укрепит тебя, ты станешь рассуждать мудро. А прогнать меня ты уже не сумеешь. Беречь твой сон буду я. «Мастер и Маргарита» Булгаков Михаил Я, чёрт подери, готов был идти за ней в самое пекло, опуститься на самое дно, пройти все круги ада! Неужели женщина устроена так, что ей постоянно нужны подтверждения любви? Я не могу любить её иначе — я люблю её так, как умею. А она либо не верит, либо просит подтверждения… — Ты хочешь оттолкнуть меня? — неожиданно жёстко произнёс я. — Я всего лишь спрашиваю! Вдруг то, что между нами, нереально? Я иллюзия. Ты болен. И нет ни нас, ни нашей любви… — Она стала ходить по комнате. — Ты можешь сомневаться в своей любви ко мне! — нервно усмехнулся я. — Мою же к тебе оставь в покое. Она есть. Она будет, даже если тебя не будет рядом. Меня затрясло от ярости. — Если я приду к тебе через двадцать лет… Тебе уже будет за пятьдесят! О какой любви будет речь⁈ — Знаешь, что? Убирайся. Со своими лжечувствами, со своей недоверчивостью, со своими подозрениями. Мне больше нечего тебе сказать. — Ты… — Я… — сделал паузу для вдоха и вместе с выдохом ответил: — … устал. Устал доказывать тебе свою любовь. Какими словами и действиями я могу её показать, если ты её не чувствуешь⁈ Я буду любить тебя, чёрт возьми, буду! В своём теле ты вернёшься или в другом. Эмоции становятся неконтролируемыми, когда планка терпения достигнута до максимума. Они выбираются изнутри, как лава из горла вулкана. Горят, искрятся, рвутся наружу. — Тебя пугает разница в возрасте, когда на кону возможность встречи? Ты боишься, что я не полюблю тело, когда уже по уши влюблён в твою душу? — Я всего боюсь! — выкрикнула Маргарита. И стала ещё прозрачнее, будто вместе со словами из неё выходили последние остатки энергии. — Мне кажется, у нас больше нет времени. Вы, мужчины, из двух вариантов всегда выбираете тот, что попроще. Чтобы даже пальцем не пошевелить, но получить желаемое. Мы, женщины, не ищем лёгких путей, для нас не существует преград… — Маргарита, ты не слышишь меня! Мы сейчас поссоримся на ровном месте. — Это не ровное место! — Ещё громче сказала она. — Это камень, который преграждает нам путь. Только я хочу скинуть его с дороги, а ты хочешь обойти. Я смотрел на неё еле сдерживая улыбку. — Вот! — фыркнула она. — Тебе смешно! На кону всё, а ты улыбаешься… Я пожал плечами. — И не надо смотреть на меня так, будто я лукавлю! — Она заводилась от своих мыслей, а не от высказанных мною слов. А я смотрел на неё и понимал, искал именно такую женщину: со взрывным