— всхлипывала мать, уткнувшись ему в грудь. — Я знаю, дорогая, знаю. Если бы не седина, он бы не выглядел на свой возраст. Наверное, молодая жена стала стимулом держать себя в тонусе. — Родители не должны хоронить своих детей, — тихо произнёс отец. — Но хоронят, — ответила мать, отстраняясь от него. — Как ты? Держишься? — Он нелепо уставился на неё, хотя по её виду несложно было догадаться, что ей не за что держаться. Она будто постарела на несколько десятков лет. — У неё была вся жизнь впереди, — вздохнула мать, уходя в кухню. — Чай или кофе? — А есть что… покрепче. Мама обернулась: — Коньяк? Водка? Вино? — Составишь мне компанию? — Отец прошёл за ней следом и присел за стол. Напротив призрака своей дочери. Почти как в моём детстве — вся семья за одним столом. Мама разлила коньяк по чистым рюмкам, стоя выпила свою порцию и ушла в комнату. Вернулась с моим портретом и поставила его на стол. Отец взглянул на него. — На тебя похожа, — констатировала мать. — И характером тоже. — Знаешь, нет двух похожих характеров. Она была отдельной личностью. Будь у меня возможность, я бы высказала своё согласие. Мама налила себе ещё и присела рядом с отцом. — Я хотел приехать раньше, но не мог, — оправдался он, выпив рюмку, которая стояла возле него. Мать усмехнулась. — Наверное, ей это уже неважно. Я кивнула. — Ей очень важен был ты при жизни, — спокойно сказала она. Отец дотянулся до бутылки и наполнил две рюмки. — Особенно после случившегося. Он молчал, сложив руки перед собой. Мать подставила к нему тарелку с салатом. — Она ненавидела мужчин. И мне было страшно, что она навсегда останется со мной рядом, не выйдет замуж. Лучше б так и было! — она всхлипнула и опустила локти на стол, спрятав в ладонях лицо. — А его… того… нашли? — тихо спросил отец. За моей спиной качнулась занавеска от лёгкого дуновения ветерка за открытым окном. Был май. Только начало теплеть. Родители молчали. Вопрос отца так и повис в воздухе. — Его никогда не найдут, — ответила ему я. Но он меня больше не услышит. — Его и не ищут, — добавила мать. — Нет ни улик, ни орудия преступления, ни подозреваемых, ни мотива. — А что есть? — Отец посмотрел на неё. — Наша мёртвая дочь есть. Они снова замолчали. — Она снилась тебе? — вдруг спросил отец. Я смотрела на него, а он, будто почувствовав, съёжился под этим взглядом. — Нет, — ответила мать. Казалось, она очень хорошо держалась: щёки высохли, глаза пустые, губы и руки не дрожат. — А я видел её прошлой ночью, — признался отец. — И что она говорила? — А вот