вмешался. — Товарищи, буду звать вас Труляля и Траляля. Как двух вечно спорящих толстячков из «Алисы в стране чудес». Ты, — я взглянула на своё плечо, — будешь Труляля. Михаил, округлив глаза, следил за моим взглядом: — Что это значит? — Не знаю, что и когда они не поделили, — закатила глаза я, — маленькие обозлённые воробушки! — Кхм, весело на твоей волне… — Михаил выглядел растерянным. — Выходит, ты видишь моего Ангела Хранителя? — Ничего особенного: крылатый светящийся выскочка чуть больше указательного пальца, — я сверкнула взглядом в сторону его плеча. «Ядовитая!» — прилетел в меня ответ. — Ой, простите, что ранила ваши чувства! Траляля сверкнул крылышками и исчез с плеча своего подопечного. — А не слишком ты грубо… с ними? — осторожно поинтересовался Михаил, снимая с вешалки рубашку и брюки. — Ты слишком идеализируешь… их. — Тебе виднее. Из нас двоих не я вижу и тот, и этот миры. — А в твоём шкафу только рубашки да брюки? Что, ни одной пары треников и футболки? — Я так привык, — пожал плечами Михаил. Я обвела его изучающим взглядом, словно уже не знала расположение каждой родинки на его теле и каждого шрама. — На повестке дня два нерешённых вопроса, — опустила глаза я, — день моей смерти и три года твоей жизни. — С того, что ты отвернёшься, а я оденусь. — Я уже всё видела, — пробубнила я, отворачиваясь. — Скромняшка! — Ты невыносима! — фыркнул Михаил в ответ. — Придумай другое определение, это уже скучно. — Предлагаю заняться моей жизнью, — предложил он, проигнорировав моё замечание. — А ты стратег, — усмехнулась я и повернулась в тот момент, когда он накинул рубашку начал застёгивать пуговицы. Я уставилась на его голый торс, и как-то само вырвалось: — Неплохо! — А ты горазда отвешивать комплименты, мисс доминант, — улыбнулся Михаил. — Что с того, что мне нравилось быть сверху? Мы ждали, когда приедет лифт. — Не ставь меня в неловкое положение, в очередной раз прошу! Из психлечебницы я тебе ничем помочь не смогу, — почти умолял меня Михаил. — А ты мне что? — подмигнула ему я. Он вздохнул и зашёл в открывшиеся двери лифта. — Знаю, я невыносимая! Михаил Невыносимая? Да это мягко сказано! Очень мягко. Вот только за эти несколько дней я настолько привык к её голосу, что не отличал, когда он звучал рядом, а когда только в моей голове. Я уже смирился со своим положением. Наверное, настанет момент, когда я сдамся в психлечебницу сам. А пока… пока мы вместе искали ответы на наши общие вопросы. Как, когда и где мы познакомились? Что нас связывало? Я — спокойный,