— Это почему? — заинтересовалась я.

— Она, как и все члены семьи знала о тайном ходе из крепости, что был сделан на случай нужды. Вообще, все замки и крепости имели один, а то и несколько тайных ходов. — Пожала плечами графиня. — Дурочка бежала к своему любимому, но тот прошёл по её следам и напал на крепость изнутри. Дюбраси сопротивлялись отчаянно. Отец предательницы и три старших брата погибли. Младший прорвался с боем, уводя с собой остатки людей. Но крепость была потеряна, а вместе с ней обрушилась оборона всех восточных границ. Вернуть их смогли только полтора года спустя.

— А дальше? — насторожилась я. Что-то царапнуло меня в этой истории.

— Дальше? Девица некоторое время была наложницей того, ради кого предала семью. Герб рода разрубили и обвинили в предательстве. Выживший наследник был лишён любого статуса и был приравнен к черни. Во время одного из боёв, он прорвался в лагерь врага и лично казнил сестру, за которую заступался. После окончания войны было ещё два упоминания, которые смог найти мой отец. И оба из-за обращений семей девушек, что стали жёнами бывшего лорда и его сына. В семье потомков Дюбраси жёсткое, если не сказать жестокое обращение с женщинами стало обязательной нормой. Что видимо и привело к тому, что они действительно вымерли. — Закончила графиня. — Что же касается почему я лично не озаботилась наследником… Скажи, ты слышала о проклятии королевы?

— Легенда о том, что королева-изменница перед тем, как её заточили, заявила, что её оговорили и прокляла всех участников своего свержения? — припомнила я что-то из разряда страшных сказок.

— Нет, не об этом. А о том, что носила она сама. Принято считать, что детей у неё с королём не было. Но на самом деле была дочь и трое сыновей. Все мальчики погибли в раннем возрасте. Любая рана становилась причиной кровотечений, которые невозможно было остановить. Древний артефакт показал, что проклятие в крови королевы. И её дочери. — Описала знакомые симптомы графиня.

— Это не проклятие, это болезнь крови. Гемофилия. — Опознала я. — Мальчики болеют, девочки переносят сквозь поколения.

— А что ты хотела от времён основания империи? Тогда каждый чих считали признаком проклятья. Но я впервые слышу, что у этой болезни есть имя. — Задумалась графиня.

— Читала где-то тут, — махнула я рукой сторону коробок с книгами, ожидающих восстановления шкафов и возвращения на своё законное место.

— Вот даже как, — протянула она. — И как успехи?

— Пока неизлечимо. К сожалению. — Я действительно не помнила, чтобы в лечении болезни, известной большинству благодаря царевичу Алексею, добились хоть какого-то успеха.