— Фрау, — мой собеседник смотрел на меня почти с восхищением. — Знаете, в последнее время, что-то в горле першит. Я зайду к вам на недельке?

— Я вот даже знать не хочу, откуда у вас такие знания, — произнёс старший йерл, про которого я почти забыла.

— А вот, — показала я на полку на стене за стойкой. — Салливан Реджинальд Саргенс. Монография о прижизненных и посмертных повреждениях костей и тканей. Труд всей жизни деда моего отца.

— И полагаю, что у вас найдётся по книге одного из ваших предков в качестве довода на каждый мой вопрос, — хмыкнул старший йерл. — Уводите, пока испуганная фрау не вспомнила какую-нибудь прабабку, увлечённо описывающаю яды.

— Кхмм, — кашлянул один из йерлов, привлекая внимание.

Когда йерл Ногарэ повернулся к нему, то он указал на ту же полку, что и я до этого, только на одну из первых книг. «Эсфирь Саргенс. Яды. Смертельное искусство исцеления»- сплетались на корешки буквы старинного шрифта.

— Фрау Анна, да ваша аптека жуткое место, как я погляжу. — Усмехаясь пробасил йерл Ногарэ. — Так, патрульный обход по периметру каждый час. Завтра продавлю постового для этой улицы. Где-нибудь поближе к аптеке. А то с такими посетителями, фрау, ваш кот привыкнет рвать не мелкую живность, а людей. А мне на территории столицы только хищного кота-людоеда и не хватало!

— Так может в аптеке охранную сферу поставить? Никто не полезет, зная, что территория под такой охраной. — Предложил кто-то из сотрудников управы.

— Сфера это магия озаров. Установка такого артефакта стоит пятьдесят золотых фьюринов. Не все лорды могут себе такое позволить! — ответил ему йерл Ногарэ. — Да и кто будет тратить такие деньги?

— Тот, кто очень ценит свою жизнь и хочет её сохранить? — задумалась я. — Надо подумать.

— Подумайте, фрау. — Не стал спорить со мной старший йерл. — До субботы. Надеюсь, больше вас никто не потревожит.

Проводив всех, закрыв двери и активировав охранную систему, я подхватила на руки Лихо, и отправилась на кухню. Перед благородным и отважным котом я поставила тарелку с печенью. Собиралась делать паштет, но решила, что Лихо заслуживает того, чтобы его баловали. Сам Лихо моё решение поддержал отличным аппетитом. Я провела несколько раз по его голове и вдоль спины. Лизо ответил довольным урчанием.

— Кушай, защитник. Набирайся сил. — Улыбалась я, заваривая себе поотивоозаровый сбор.

Для кота, позволить себя гладить, когда он ест, знак особого отношения к человеку. Полное доверие. Даже от своих сородичей, с которыми живёт много лет в одном месте, коты и кошки защищают свою добычу. Иногда даже рычат на остальных питомцев, если те подходят слишком близко во время еды. А Лихо подбадривающе мурчит. Словно чувствует, что мне предстоит принять очень много решений, и каждое может быть спорным, если не ошибочным.