Журналисты начали переговариваться. И мне это не понравилось. Они же так до самой ночи будут обсуждать, какие вопросы стоит задать, а я совсем не хотел вдаваться в подробности и врать дальше.

— Минуточку внимания, — проговорил я в микрофон. — На вопросы о способностях далее я отвечать не буду. Это останется моей тайной. Но хочу, чтобы жители империи поняли одну простую истину, — я выдержал паузу в две секунды. — Вам не стоит меня бояться. Я никогда не стану трогать невиновных. И всегда встану на защиту слабых.

Ответом мне стали овации. Неожиданный поворот!

Так, не время расслабляться, сейчас журналисты продолжат свои каверзные вопросы и будут задавать их ещё пятьдесят минут. Чёрт… надо было делать пятнадцатиминутную конференцию. И чем я думал, когда соглашался на стандартную — часовую?

— Ваше императорское величество, расскажите, какие изменения вы планируете в империи? — спросил журналист со слегка гнусавым голосом.

И как его на эту работу только взяли? Видимо, за то, что умеет спрашивать прямо в лоб и не стесняется.

— Планируются некоторые реформы, в первую очередь в военной сфере и в сфере магического образования, — чётко ответил я.

Дальше журналисты гоняли меня по этим самым реформам, и я охотно отвечал, как хочу преобразить империю. И кажется, что мои идеи им понравились. Конечно, я не забыл добавить, что пока это примерный план и он требует тщательной разработки с экспертами в нужных отраслях, иначе найдутся умники в глобале, у которых будет миллион возражений, а остальные это подхватят.

Когда журналисты ушли, я с облегчением выдохнул. Да армию регатов проще убить, чем вот так целый час стоять и отвечать на вопросы перед десятками камер, транслирующих происходящее в глобал. Благо я не допустил ни одной ошибки.

— О чём ты хотела поговорить? — спросил я Свету, когда мы вернулись домой.

Марс следовал за ней, словно беспокоился за свою хозяйку.

— Можете оставить нас наедине? — Света обратилась к матери, Илье и слугам, которые находились в гостиной вместе с нами.

Лишних вопросов никто не задавал, и вскоре нас оставили за закрытыми дверьми.

Света опустилась на кожаный диван и тяжело вздохнула.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался я, присаживаясь рядом с ней.

— Жить буду, — она натянула на лицо улыбку, но со стороны выглядело это зловеще.

Было тяжко осознавать, что никакие лекари не помогут облегчить состояние Светы, сколько бы у нас не было денег… это надо просто пережить. И интуиция подсказывала, что именно о ребёнке и хочет поговорить сестра.

— Рассказывай, — попросил я.