Тут даже помощь Гарна не понадобится.

И вообще, ладно переселенцы. А индейцы когда успели его выучить?

— Все меня понимают? — спросил я на английском.

Призраки дружно кивнули. И смотрели они не на меня, а косились друг на друга.

— Вам не надоела эта вечная вражда? Вы даже после смерти пытаетесь друг друга убить. Хотя понимаете, что бесполезнее занятия не придумаешь. Вы уже никогда никому ничего не докажете!

— Да как ты смеешь⁈ — оскалился индеец с пулевым отверстием в груди и кинулся на меня.

Но Саша преградил ему путь.

— Если не успокоишься, маги просто изгонят тебя, — спокойно предупредил он, выставив руки в примирительном жесте.

— Это я и хочу предложить, — продолжил я, и призраки, наконец, повернули головы в мою сторону.

— Что⁈ — не поверил тот же индеец.

— Вы совсем спятили? — рыкнул один из белокожих, в военном мундире и фуражке.

— Нет. Это вы спятили. Сидите в реке возле своих трупов и годами продолжаете войну. Скажите, чего вы на самом деле хотите?

— Убить белых людей, — процедил индеец с длинными волосами, заплетёнными в косички.

— Убить индейцев, — шикнул переселенец с густыми усами, прямо как у Тимофея Сергеевича.

— Вы никогда не сможете ни того, ни другого. Подумайте ещё раз.

— Да как вы смеете с нами так говорить⁈ — подал голос третий из переселенцев, точнее третья.

Это была женщина в пышном платье на старинный манер.

— Как? Разве вы никогда не задумывались о своих истинных желаниях? Разве это война?.. А не спокойствие?

Женщина задумалась и обернулась к реке.

Самый буйный индеец вернулся к своим со словами:

— Сделки не будет!

Акцент у индейцев был ужасный, но это не мешало пониманию.

— Мы будем здесь до утра. Потом у вас больше не будет возможности обрести мир и покой, — кивнул я и присел обратно к бревну.

Эх, а рыба уже остыла…

Призраки скрылись обратно в реке, а Саша навис надо мной с вопросами:

— Почему ты отказался? Тебе ничего не стоило бы уничтожить ближайшее племя.

— Потому что там не только воины. Но и женщины с детьми. Это во-первых.

— А во-вторых?

— Я не хочу подвергать своих людей опасности.

— Логично. Но тогда ты упускаешь хорошую возможность.

— Не упускаю, — улыбнулся я.

— Не понял…

— Они вернутся к утру. Вот увидишь.

— Сомневаюсь, давно я не видел столько ненависти между людьми.

— В этом и суть, — моя рыбина остыла, и я решил подогреть её над костром. — Посмертие в бесконечной ненависти ни к чему хорошему не приводит. Им ещё повезло, что не свихнулись.

— В реке было множество таких. Они попросту кидались друг на друга, но ничего сделать не могли. Эти шестеро оказались самыми адекватными.