— Оружие наготове! Гони, Чекмарев! — скомандовал Максим, и его голос, обычно ровный и холодный, дрогнул от напряжения. — Двигай вон туда, по грунтовке мимо балки!
Полуторка рванула с места, ее колеса разбрасывали мелкие камни и поднимали клубы пыли. Машина летела, подпрыгивая на ухабах. Шелестов положил на колени автомат и пытался левой рукой придерживаться, чтобы не слететь с сиденья на кочках. Он знал, что оперативники в кузове ведут наблюдение за местностью и успевают крутить головой на все 360 градусов. Они там готовы к бою, главное ему самому не проворонить опасность, которая может встретиться каждую секунду. Максим уже не сомневался в том, что красноармейцы в кузове того ЗИСа у колодца были диверсантами. И стрельба впереди ни о чем хорошем не говорила. А если еще учесть, что в том же направлении временно находится и штаб армии, то мысли в его голове были самыми мрачными.
Машина выскочила из перелеска на открытое пространство, где пересекались две грунтовые дороги, на время ставшие главными транспортными магистралями в этой местности, и Чекмарев сразу же нажал на педаль тормоза. Машина со скрипом остановилась, окутавшись клубами пыли, а Шелестов уже выскочил из кабины и бросился к кустарнику. Покосившаяся табличка на врытом в землю столбе указывала налево, и на ней красовалась запыленная надпись: «Сталинград».
И у этого покосившегося столба лежали два тела в шинелях. Рядом валялся жезл регулировщика, изломанный, истоптанный сапогами. Один из красноармейцев замер в неестественной позе, раскинув руки, будто и после смерти пытаясь остановить невидимый поток. Второй лежал чуть в стороне, с окровавленной грудью. Лицо серое, глаза застыли в удивлении.
— Смотри, батарея! — крикнул Буторин, выпрыгивая из машины.
Среди высокого кустарника и редких деревьев совсем недавно была оборудована позиция двух 25-миллиметровых автоматических зенитных пушек. Теперь аккуратно окопанные и замаскированные стволами молодых осинок артиллерийские «дворики» были разрушены. Тела зенитчиков, застигнутых врасплох атакой со стороны дороги, лежали на краю бруствера, свисали с сиденья наводчика. Одна пушка валялась на боку, и прямо поперек стола лежал убитый артиллерист с карабином в руках. В воздухе еще стоял запах сгоревшего пороха и рыхлой, развороченной разрывами гранат земли. Оперативники обошли перекресток и разбитые позиции. Вокруг только характерные следы боя: застывшие в разных позах тела, россыпь гильз. Регулировщики были убиты в упор, судя по гильзам, из автоматического оружия — автоматов ППШ. Артиллеристы перебиты с близкого расстояния. Они не ожидали нападения, но успели открыть ответный огонь. Все могло закончиться совсем по-другому, если бы они развернули свои пушки против диверсантов.