Он косил врагов, только успевая поворачивать ствол пулемета. Один, второй… Он видел, как метнулась в сторону еще одна фигура, и его очередь настигла ее. Третий. Но ответный огонь усиливался. Снайпер бил прицельно. Пуля прожужжала у самого виска, острый кусок камня оставил на щеке кровавую полосу. Коган насчитал уже восьмерых убитых… И тогда случилось то, чего он не мог предвидеть. Откуда-то снизу, из развалин самой колокольни, раздался глухой, сокрушающий удар. Не выстрел, а именно удар. Затем — ослепительная вспышка. Немцы заложили под опоры взрывчатку, понимая, что с пулеметчиком на такой позиции им долго не справиться. И они решили поступить просто и эффективно.

Мир для Бориса перевернулся. Каменный пол ушел из-под ног. Он не упал — он полетел. Вместе с грохотом, с облаком пыли, с обломками кирпичей и звоном прозвучавшего в голове колокола. «Откуда колокол?» — успел подумать Коган. Он летел вниз, и время растянулось, казалось, стало густым, как мед. Он видел, как мимо него проплывают куски штукатурки с остатками фресок, балка, обрывки проводов от рации. Он чувствовал не боль, а странную невесомость и оглушительный рев обрушения. «Все, — пронеслось в голове, ясно и холодно. — Конец. Погиб». Он видел снизу, как из обсерватории выскакивают его ребята, как начинается перестрелка. Видел клочок безжалостно синего неба. И затем — удар. Не о землю. О что-то упругое, податливое. О груду обломков, которые приняли его в свое каменное лоно, поглотили и похоронили в себе. Свет погас. Нет, не наступила тишина. Просто в одно мгновение исчез весь мир.

…Когда началась стрельба и заговорил пулемет Когана, оперативники все еще перебирали материалы, которые забрали из железного ящика внизу. Вне всякого сомнения, группа диверсантов смогла уйти от преследования и добраться до нужного места. Значит, ценность этих данных очень велика для немцев, или ученый — геолог их так преподал врагу. Теперь церемониться фашисты не будут. Шелестов и Буторин схватились за автоматы и заняли позицию у разрушенной стены здания. Сделали они это вовремя, потому что прямо перед ними выскочили двое диверсантов в гражданской одежде, явно не ожидавшие увидеть здесь противника. Две короткие очереди — и оба фашиста повалились на пыльную землю. Сосновский за их спиной, оторвав какой-то кусок проволоки, связывал вместе папки и рулоны карт, чтобы они не рассыпались и их можно было переносить без потерь. Лучше всего подошел бы какой-нибудь большой кусок брезента, но здесь в развалинах ничего похожего не найти.