И тут Радим понял, что если сейчас не сделать это, будет конец. Нужно-то всего пять минут воспоминаний подправить, но поправить качественно. Он быстро подошел к Ольге и, обняв, поцеловал, после чего отправил в сон. Отнес девушку в душ, быстро отмыл от крови, потом положил на кровать рядом с трупом Влады, открыл переход между мирами и отправил в непроглядный туман тело бывшей возлюбленной.

— Прощай, милая, — прошептал он. — Я виноват перед тобой, но к гибели ты пришла сама. Я сделал все, чтобы ты жила, ты выбрала другой путь.

Закрыв переход, он принялся за чистку дома. К счастью, ничего особенного, лужа крови на полу была убрана мгновенно, затем замыта океанской водой и каким-то шампунем. Радим раскочегарил электронку, сделал пару затяжек. Да, неудачно все случилось, а ведь подполковник Пряхин, что учил его рунам, говорил, что руну памяти перебороть невозможно, либо врал, либо не знал, либо головушка у Влады совсем плоха была, если смогла она вспомнить.

Нарисовав на лбу Ольги руну памяти, Радим принялся накачивать ее остатками энергии. Дальше начиналось самое сложное, стирать не надо, нужно исправить, а для этого придется повозиться. Закрыв глаза, он скользнул по каналу в воспоминания. Вот она на нем активно двигается… Так, еще вперед, вот оно — удар, боль. Не надо ей этого. Дальше началась правка воспоминаний. Первый раз он такое делал, и сил едва хватило. Двадцать минут, чтобы поправить, затереть тринадцать, и поправить три, оргазм и сон, никакой Влады для Бушуевой тут не было, она кончила и уснула на нем. Все.

За окном снова сверкнуло, затем загрохотал гром. Радим бросил взгляд на спящую женщину и подумал, что он завидует ей, поскольку никак не мог выбросить из головы искаженное ненавистью лицо Зотовой, и оно останется с ним надолго. Нет, конечно, через какое-то время воспоминание отдалится, станет блеклым. Но чувство вины и собственной ошибки будет грызть его всю жизнь.

Раскурив электронку, Вяземский затянулся, потом открыл заднюю стеклянную дверь и вышел под дождь, струи не слишком холодной воды ощутимо били по телу. Буквально в пяти метрах бушевал океан, конечно, это не тянуло на шторм, но волны шумели отчетливо. Здесь вообще волнение океана редкость. Стик намок и теперь не тянулся, Радим зло сплюнул и вернулся в дом. Да, плохо закончилась эта замечательная поездка, правда, об этом будет знать только он, и вроде вины-то его в этом нет.

— Милый, ты чего? — позвала с кровати Ольга, наведенный руной сон он с нее снял, вот и проснулась она сама, когда он открыл дверь и впустил вместе с собой грозу. — Ну-ка быстро в душ, сырым в кровать не пущу.