— Тридцать шесть, — пакуя пакет с пальцами в сумку к одиннадцати артефактным клинкам и пяти круглым монетам из мирадита, весом граммов пятьдесят, бесцветным голосом подвел итог Вяземский.

Он резко развернулся и пошел прочь от места бойни, где все вокруг было залито черной кровью. Во рту помимо вкуса рвоты, которую не отбили несколько глотков из фляги, имелся привкус металла, да такой сильный, что его корежило от него. Войдя в подъезд, он прислонился к стене и, достав флягу, залпом выпил половину, а остальное вылил себе на голову. Холодная вода привела его в чувство. Отлипнув от стены, он сделал шаг, и еще один, стараясь, как можно быстрее добраться до квартиры на шестом этаже, где его ждало зеркало и переход в клановое поселение рода Хорн. Вяземский прислушался к себе. Холод, сдавивший сердце, медленно отступал. Он только вздохнул, тиски осознания случившегося разжались, не оставив после себя ни раскаянья, ни жалости к погибшим. Убив дублей, Радим спас жизнь кому-то другому, тем, на кого они могли выйти охотиться. Местным из клана Хорн, потеряшкам Старпома, просто бродягам, попавшимся на пути красноглазых. Но было во всем этом одно «но», то, о чем его предупреждал Жданов, Радим начал черстветь. Его выворачивало не от содеянного, его выворачивало от месива под ногами, в которое он должен был наступать.

Вяземский подошел к окну, из которого наблюдал за анклавом дублей, там уже собралось человек двадцать, которые таращились в сторону, куда ушли их дружки. На этот раз верховодила женщина. Радим достал бинокль и навел его на нее. Шатенка, коротко стриженая, крепкая, атлетичная фигура, в руках у нее еще один «эльфийский» клинок местных. Она что-то говорила стоящим рядом мужчинам и женщинам. Кстати, забавно, в погоне за ним ни одна барышня участия не принимала, все до единого были мужчины. Так продолжалось минуты три, наконец, она махнула рукой, и двое подростков, лет пятнадцати (это ж кем надо быть, чтобы дублей в таком возрасте создать?), пошли в сторону, где пропал отряд здоровяка. Дожидаться шухера Дикий не стал, а послал запрос на посещение поселка клана Хорн.

Разрешение дали почти сразу, и Вяземский принялся чертить руну. Вскоре он спокойно вышел в уже знакомой комнате. На этот раз помимо воина с двуручным мечом перед зеркалом стоял воевода местных дружинников Григор.

— Желаю здравствовать, — медленно склонил голову Радим в знак уважения.

— И тебе того же, ходок из другого мира. Отец ждет тебя, он хочет говорить.

— Это хорошо, — улыбнулся Вяземский, — поскольку я принес последнюю плату за артефакт.