Воевода поднялся из-за стола и покинул комнату, вернулся он минуты через три.

— Человек двести, почти все, — доложил он, — не хватает, конечно, отрядов поисковиков и охотников. Народ в недоумении, с чего такой сбор, все волнуются. Шепчутся, что война с красноглазыми будет.

— Будет, — заверил сына глава клана, — но не сегодня. Сегодня только праздник, если, конечно, клан подтвердит мою волю. Пойдем, друг, — обратился Стреф к Радиму, — пора с людьми говорить.

Все присутствующие поднялись из-за стола и направились к выходу. Вяземскому досталось место по правую руку от главы. По левую шли колдун и воевода. Лирея приотстала на пару шагов, а выйдя на крыльцо, быстро сбежала вниз к остальным сокланам.

Радим разглядывал удивленные лица, уставившиеся на него. Народ быстро дотумкал, что их собрали по поводу чужака, но они уже знали о его делах, так что никакой неприязни Дикий не обнаружил, только интерес. Разглядывая местных, Радим почти целиком пропустил речь, которую толкнул Стреф, рассказывая все о том, какой хороший парень стоит рядом с ним, и как он уже много сделал для клана, и сколько еще сделает. Он прислушался только концовке, когда глава поинтересовался у собравшихся, примут ли они его решение, назвать ходока из другого мира другом клана Хорн.

Народ зашептался, никто не галдел, все обменивались мнениями. В самом центре толпы образовалась плотная кучка из десятка крепких мужчин и пяти женщин. К ним постоянно подбегали мальчишки, что-то говоря, после чего ныряли обратно в толпу. Радим слегка поежился, молча стоять и ждать вердикта, было очень тяжело, на него давило возникшее напряжение, и справился он с ним, только перейдя в боевой транс, где чувства уходили на второй план и ощущались не в полной мере.

Но всему приходит конец, и ожиданию тоже. Надо сказать, это импровизированное вече затянулось прилично. Наконец, вперед выступил не кто иной, как уже знакомый Радиму артефактор Редан.

— Люди сказали слово, готов ли ты, глава клана Хорн, его услышать? — поднявшись на крыльцо, громко, но степенно произнес он.

При этом народ стих, с интересом глядя на происходящее.

— Говори, Редан, — разрешил Стреф.

— Люди сказали — да. Ходоку из чужого мира, по прозвищу Дикий, быть другом клана Хорн. — Артефактор обернулся к Вяземскому. — Я рад приветствовать тебя среди друзей, Дикий. А теперь прими символ друга клана, — он протянул Радиму печатку из миродита, на которой был вырезан символ клана, пикирующая вниз, сложив крылья, птица, а по ободу шли руны защиты и удачи. — Нужна твоя кровь, — подсказал артефактор.