К счастью — этого не случилось, потому что я проснулся через шесть сотен лет совсем в другом мире. Но возникла одна маленькая проблема — хозяева этого мира могли меня убить в любой момент. Да и четырёхрукая тварь, которая только что чуть нас не убила, тоже не располагала к увеселительным прогулкам по сказочным королевствам.

— Зашибись, конечно. Осеменитель, значит⁈

— Так, давай об этом попозже.

— Угу. И что делать с грёбаным реактором? — спросил я — больше сам себя, чем Энтона.

— Не знаю, — развёл тот руками, приняв вопрос на свой счёт. — Я не силён в атомной энергетике. Я вообще не был уверен, что это ядерный реактор, пока ты не сказал. Ни разу их не видел. Только сферодвигателями занимался в молодости, механиком был. Всё по брошюрке делал. Знаешь, такие, вроде как «для идиотов».

Он достал какую-то потрёпанную брошюру на совершенно незнакомом языке — буквы чем-то напоминали руны, а текст шёл снизу вверх и справа налево.

Примерно в этот момент я первый раз почувствовал ломку — мне прямо-таки хотелось сунуть руку в карман, уткнуться в родной смартфон, пусть и отключенный от сети, прогуглить, потом посмотреть фотки, канбаны проектов…

«Нет, надо отвыкать».

Но я пересилил себя. Не став спрашивать, что за сферодвигатели, я наконец-то примерил тапки — они безбожно жали, но ходить в них оказалось куда удобнее, чем босиком, и ещё раз обошёл капсулу. Обнаружилось несколько рычагов и плоская панель снаружи, совсем как в музеях Росатома. Радиация! Было очень страшно, но старик же сказал, что мои сородичи спокойно живут уже полтысячелетия. Значит, не должно быть совсем уж опасно.

— Слушай, ну даже в моё время реакторы были с кучей степеней защиты. Откуда ты знаешь, что он должен взорваться?

— А это не человеческий реактор! Гмоннийский. С соседней планеты. Ну, может, с парой переделок, ваши, Первые подкрутили. Плевать серокожие хотели на защиту, у них там конец девятнадцатого века, если я не путаю курс земной истории. Что тогда, что сейчас.

Энтон тыкнул в брошюру. Я взял, попытался понять, что там могло было быть написано. На титуле стоял год — 2180. Получается, этот реактор к моей капсуле подцепили спустя полтора века после того, как меня заморозили. На первый взгляд чем-то напоминала инструкцию из Ikea — явно обнаруживался «Пункт 1» — картинка, немного текста, затем «Пункт 2» — и так далее.

— Ты как её прочитал? Что за язык-то?

— Да, какая-то смесь родного языка Халиба и местного, старо-гмоннийского. Алфавита вообще такого нигде больше не встречал. У меня был планшет с переводчиком, примитивный, он распознал и перевёл, но ближайшая зарядка в сотне километров. Я тут уже вторую неделю, разрядился. Но я кое-что успел записать.