[Р-РЬК ИЗ БАРДОВ]

А чуть ниже:

[ДОМ, ЧТОБЫ ЖИТЬ]

[не шуметь, я сам шуметь!]

А рядом с этим — всё то же самое. но иероглифами, похожими на японские.

У ворот стояла на привязи и жевала копну сена белоснежная белая лама с двумя здоровенными чёрными тюками на спине. Я уже пару раз видел таких в городе, мордой она выглядела абсолютно как земная, только вот лап было шесть, и передние слегка отличались от остальных — с тонкими длинными пальцами, соединяющимися в копыта. Не удержался, почесал загривок — лама подняла голову, немного горделиво посмотрела на меня и продолжила жевать листочки.

Приоткрыл ворота — и уткнулся в бронированный зад Энта Четыре Ноги. Зверь, занимавший почти всё место от стены до стены «гаража», развернулся, высунув морду, понюхал меня и что-то проворчал — как мне показалось, вполне дружелюбно. А позади уже слышались голоса Энтона, Рюрика и кого-то ещё.

— Уважаемый! Можешь не вертеться, знаешь, сколько эта ткань стоит?

— Я аккуратен! Когда Рюрик рвать кафтаны?

— Ты в нашем последнем путешествии, помнишь?

— Так там бандюки преследовали!

— Тук-тук.

— О, заходи! Я уж думал вызывать за тобой.

На заднем дворе, служившим, по-видимому, чем-то вроде столовой и зоны барбекю с внушительных размеров очагом стоял Рюрик. В шикарном расписном кафтане с завитушками, кружевными рукавцами и высоким воротником — правда, наполовину раскроенном. Вокруг зелёного великана крутились незнакомый гладко расшитый «японец»-джакса с лихими завитыми усами и Энтон. Последний кивнул:

— Знакомься, Энтон, это господин Окихито Вершблоу, известный портной. Мы тут к концерту готовимся.

Портной отвлёкся на миг и протянул руку. На вид ему было не то тридцать, не то пятьдесят.

— Рад знакомству. Вы…

— Станислав Олтов, сын префекта Накакава Республики…

Джаксиец улыбнулся.

— Кого вы пытаетесь обмануть? Я, некоторым образом, не вполне обычный человек.

— Окихито тоже полусеяный, — перебил Энтон. — Он хорошо понимает, кто ты такой.

— Ого. И много вас таких?

— В Теньгороде всего трое. И по всей зоне дворца Халиба — около двадцати, насколько мне известно. Старик очень не любит, когда Сеяные вступают в сношения с местным населением. Считает, это грязнит кровь.

— Хотя сам… Ладно. А вы, получается, чей потомок?

— Ох, Станислав, я с радостью пообщаюсь с вами, но пока я занят работой…

Он помахал портняжным метром.

— Конечно-конечно.

— Угощайся чаем, вон там свежезаваренный, мы скоро закончим. Оказалось, что кафтан великоват.

Скоро примерка закончилась, странного японца проводили, а мы уселись пить чай — вокруг костра, по-турецки. Над головой тем временем снова мелькнули большие тени — стаи пятнистых горных китов плыли высоко с севера на юг. Снова захотелось спросить, живут ли здесь драконы, и где достать кофе вместо чая, но я задал более насущный вопрос.