Энтон тут же оживился.

— Я умею. Я починю! Мне бы паяльную станцию где-то найти. Товар редкий. Здесь все паяльники, которые есть — что твои кипятильники, только что-то большое. Ну ещё бы мультиметр, но это вообще — роскошь непозволительная. Только в Грани есть.

Опять Грань, подумалось мне. Я понял, что мне всё больше хотелось бы там побывать.

Перекусив, мы с Энтоном оставили Рюрика репетировать в одиночестве. Сами же отправились к обширной старинной свалки, оставшейся на месте разрушенного цеха. Поспрашивали про паяльник, но не смогли местному престарелому скра — барахольщику даже внятно объяснить, что требуется искать. Полазили сами, тоже не нашли. Зато я обнаружил под грудой металла нечто, напоминающее проржавевший электрогенератор, подключенный к небольшой печке — настоящую паровую электростанцию.

— Об этом надо сказать Джен. Пусть вывезут в свой подпольный цех.

Поторговались с торговцем и решили проблему — мусорщик подозвал трёх крупных парней, они без труда закинули два центнера на телегу. Везти решили ночью, и для подготовки отправили молодого парнишу — ростом даже чуть ниже меня, с бледным пятнами на коже — за чьим-то броненосцем.

Отобедали у Энтона дома. Прямо за обедом вернулся Окихито и принёс перешитый кафтан — тот сел на Рюрика как влитой. Сразу после ужина мы помогли нашему исполнителю собраться — инструментов было не так много, расстояние до Дома Культуры оказалось небольшим, поэтому понесли всё на горбу.

Мне досталось нести самое лёгкое — набор дудок и мешок с разными перкуссиями. Народ — преимущественно, скра, но попадались гмонни и даже люди-джакса — уже заходил через парадный вход, а мы зашли через боковой — там нас встретил администратор, гмонни-мулат. Одноглазый и хромой, но в плечах, наверное, шире меня раза в полтора. Нас отвели в ложе рядом со сценой, для почётных гостей, а Рюрик с местными декораторами отправились расставлять инструменты на сцене.

Ждали полчаса, пока соберётся зал. Наконец — погасли газовые рожки на стенах и загорелся большой огонь перед сценой. Расставленные барабаны и дуделки отбрасывали немного зловещие силуэты на портьеры, и в следующий миг Рюрик забил в барабан и запел — безо всякого представления, просто сам по себе.

Я никак не ожидал, что у скра такой большой диапазон — обычно они общались исключительно басом или баритоном, но тут! Наверное, очень сложно подобрать аналогию к песни представителя инопланетной расы, существу совсем другого уклада и облика. Ближайшее, что может быть — это, наверное, тувинское горловое пение, замешанное со скандинавскими йодлями и альпийскими ёиками. А аккомпанемент на «гусле», вернее, на странной многострунной гитаре скорее напоминал обычный блюз.