— Аноним? Я тебя не знаю. Откуда? Гмон-ян?

— Не, бери повыше — Рутея, — вспомнил я название одной из планет. — Тут у вас, товарищ, на вверенном участке неизвестно что происходит!

Халиб шутливого настроя не понял, нахмурился.

— Что происходит? Ты кто такой? Какой клан? У меня доступа к твоему зрению нет!

— Клан самый обыкновенный.

— Дай доступ к зрительному каналу, чтобы быстрее. Не хочу силу тратить, ты, я чувствую, глубоко под поверхностью.

— Так, трансляция, — проговорил я, намекая Энтону.

Тот засуетился, пробежался по листку и показал строчку.

— Ну, где?

— [Рэсемне тапшыр], — снова нарисовал я прямоугольник, и предметы снова подсветились ярким, но только прямо перед глазами — как будто кто-то очертил рамкой границы трансляции.

— А, реактор этот опять. Сын… — повернулся он куда-то в сторону и заговорил на своём, но я внезапно стал слышать в голове закадровый перевод. — Сейчас попрошу сына посмотреть этот реактор, он в курсе. Это реликвия Первых, нам при оставлении Дворца запретили его трогать.

— Не… не надо сына! — сообразил я. — Лучше вы сами, Халиб.

— А?… А! — вдруг сильно изменившись в лице, он кивнул, словно вспомнив что-то и поморщившись. — Я понял, кто ты. Рад приветствовать. Но я же просил не звонить… Чёрт. Ну, и что теперь делать? Ладно, посмотрим.

Его изображение исчезло, я с опаской заглянул в окно. Все детали реактора принялись сверкать, перемещаться, цепь сама собой поднялась и встала на место, разломившийся графитовый стержень собрался вместе и впился между топливных сборок.

Лампы на реакторе перестали мигать — какие-то погасли, какие-то стали гореть ровным светом. Общая подсветка в зале и в капсуле стала сильно тусклее.

— Ну что, выполнили работу? — расплылся в улыбке Энтон. — Я рад, что всё так закончилось. Как ты, не сильно устал?

— Ну чувствую какое-то напряжение, ага.

Он с пониманием кивнул и уткнулся в бумажку.

— Насколько я вас знаю, у каждого есть дневной лимит использования Способности. Сейчас, тут было что-то такое… А, вот. «Манамны күрсэт» — покажи остаток силы.

— Мана, — усмехнулся я. — Отлично!

Я снова вызвал семиугольник, нарисовал рамочку, пробормотал фразу.

— [Манамны күрсэт]!

[8,1/10]

— Целых восемь и одна десятая из десяти! Больше четырёх пятых осталось.

Энтон изменился в лице, его вид стал немного испуганным. И, что более меня насторожило — разочарованным.

— Сколько? Всего десять очков⁈ И потратил пятую часть! Не… Не может быть, что за фигня…

— Ты объясни?

— Ну, слушай, я думал, что будет больше, — ухмыльнулся Энтон. — Ты от пары простейших команд потратил пятую часть дневной нормы… Что-то не так тут.