— Читать⁈ — переспросил я, но потом понял, что допустил бестактность.

— Думал, Рюрик не умеет? Э, это ты брось — не стоит судить об интеллекте разумных по самым распространённым их индивидуумам. Так, мы пришли.

Мы поднялись по невысокому пандусу и вышли за ворота. За воротами, на полянке в начале длинной извилистой тропы, спускающейся с горы и теряющейся между деревьями, возвышалось нечто, что я сначала принял не то за странный валун, не то за постамент очередной каменной статуи. Но, завидев нас, это нечто задвигалось — заходили ходуном острые костяные пластины, откуда-то снизу высунулась крупная морда, напоминающая не то крысиную, не то медвежью, с большими, немного грустными глазами. Ходячий холм пошевелился, высунул из-под брюха крупные когтистые лапы и приветливо заворчал, подойдя к Рюрику.

— Энт, чувак, — скра почесал шею питомцу.

Компания начинала мне нравиться больше всего — престарелый инопланетный искатель приключений, являющийся к тому же моим дальним потомком, образованный четырёхрукий орк-поэт, а теперь ещё и живая бронированная крепость.

Развели потухший костёр, подняли упавшее снаряжение — две длинные лавки, которые перекидывались через спину странного животного. В траве нашлась та самая «пушка» — странного вида футуристический ствол с регулятором мощности и шкалой заряда.

— Бластер, что ли? — спросил я. — Пиу-пиу?

Энтон ничего не ответил, лишь посмотрел на меня, как на придурка. Затем вручил, сказал:

— Только максимальную мощность не ставь, тут всего на выстрелов десять осталось.

Рюрик поднял обломки своего инструмента — длинных восьмиструнных гуслей с дополнительным длинным грифом, на котором крепилось две струны.

— Может, починить можно?

— В Теньгороде купим новую, — нахмурился Энтон. — Заслужил, а денег у меня достаточно, тьфу-тьфу. Слушай, а это чьё? Этих эскорья?

Он подошёл и пнул здоровенный рюкзак, брошенный у входа. Затем порылся и развязал лямки. Выудил большой бумажный конверт, из которого сочилось что-то красное.

— Вау! Это ж тушки гусниц! Свежепойманных!

— Гусениц? — я поморщился. — Они чего, вкусные?

— Да, вообще деликатес! Это, как это сказать, эм… личиночная форма местных птиц. Надо только проверить, не ядовитые, ну-ка, нюхни, Рюрик?

Скра довольно погладил себя по животу.

— Ням-ням! Рябчиковый гусниц.

— Птиц⁈ Гусеницы птиц⁈

— Ага. Сейчас у нас будет шикарный шашлык.

Тушки оказались очень питательными, с хрустящей корочкой, хотя и странноватыми по вкусу и фактуре — что-то среднее между кальмаром и куриным филе. Собрались быстро, затем распотрошили мешки бандюганов. Там оказался запас монет, табакерка, разная рухлядь, неожиданно, черно-белые не вполне пристойные фотокарточки каких-то четырёхруких девиц — совсем не то, что ожидаешь увидеть, и разные съестные запасы — в основном, вяленое мясо. Ещё там обнаружилась кожаная куртка с двумя лишними рукавами, которую я забрал себе, втиснув руки в рукава поменьше, а большие завязал на спине. Энтон также предложил поделиться бельём, чтобы было комфортнее ехать — я побрезговал и отказался.