— Вот блин. Я Станислав Олтов, сын префекта Накакава Республики Толния, — сказал я. — Нахожусь с дипломатической миссии, мне нужно…

— Да-да. Находитесь с миссией. В городе на военное положение. На мокрое скаковое мурланг без защитное носок. С непонятное документы. Вынужден вас сопроводить для выяснения личность.

— Окей, — как-то легко согласился я, а сам незаметно вошёл в режим, пробормотал Алгоритм вызова и набрал Тизири.

Та не стала демонстрировать лицо, но я услышал, как она расхохоталась.

— Ты попал. Ты хоть знаешь, где находишься? В самом неблагополучном районе! Это будет твоим тестовым заданием — выбраться отсюда к семи вечера, не применяя алгоритм без надобности. Удачи.

Мы поднялись на холм, и я нервно сглотнул. Передо мной длинной полосой вдоль городской стены и до самого горизонта раскинулся частный сектор. Кривые одноэтажные постройки из всего, что попадётся на руку. Остроконечные шатры, сшитые из шкур. Высоченные деревянные идолы, украшенные черепами каких-то гигантских животных. Разбросанные консервные банки под ногами, рык, рёв… и сотни, если не тысячи прогуливающихся через всё это великолепие скра. Разных размеров и возрастов, разного цвета кожи, абсолютно в разной расцветке.

— Не грози Южному Централу, попивая сок у себя в квартале, — проговорил я.

Стрелец повёл меня мимо всех них, а я смотрел по сторонам. Двухметровые качки толкались, как огромные гориллы, тащили на своей спине сумки с барахлом или целый выводок крохотных полосатых отпрысков. По пыльной улице пробегали совершенно невиданные животные: длинные шестиногие псы, похожие на странных такс, только увеличенных впятеро, огромные, больше кошки, ушастые тушканчики, у которых верхних лапок было, как и у скра, не два, а четверо. Уже привычных мне вьючных животных было мало, я насчитал всего трёх броненосцев, весьма низеньких, и одного мурланга — тощего и облезлого, совсем не такого, как мой Илонмаск. В пылевой ванночке копошилась продолговатая, похожая на лысого поросёнка зверюга с шестью парами перепончатых лапок и утиным клювом.

— Свиноутка! — обрадовался я.

— Мой свиноутка! — рявкнул, щёлкнул челюстями, стоявший рядом скра.

Он был в длинной цветастой юбке, придерживал одной рукой грудного ребёнка, а тремя другими полоскал в тазу бельё. Неужели это и есть их женщины? Кто-то что-то упоминал, что у них нет полового диморфизма.

— Вы бы не делать глазеть по сторонам, — посоветовал стрелец. — Здесь не любить чужак, а память у скра — сами знать какая.

— Какая?

— Хорошее, — странно посмотрев на меня, ответил он.