Тело тут же заболело, заныло от непривычной нагрузки на мышцы, руки жгло, словно их только что ударило током. Секира уже летела на меня, когда я собрал волю в кулак и зажмурился. Мой клинок, снова появившийся в руке перерубил древко секиры, как щепку. Лезвие топора продолжило падать на меня, но я уклонился, продолжая движение клинком. Острие расцарапало одежду на груди громилы, прыгнувшего на меня, я шагнул в сторону, посылая удар в ногу его напарника. Но, похоже, это их не остановило, они, словно зомби, двигались на меня, пытаясь прижать к стене. Я вывернулся, заставив их едва не столкнуться лбами. Взмахнул клинком…

«Не убивать, не убивать!» — сказал внутренний голос.

Отступил к лестнице. Гмонни, потерявший секиру, успел врезать мне в ключицу, когда я сделал подсечку. Ещё одна секира полетела в лицо, мой клинок врезался в лезвие — распилил пополам и проплавил почти до самой рукояти, гмонни, державший его, разжал ладони, потянулся к поясу, где висело что-то ещё. Удар локтём по лицу отбросил его к стене, я развернулся и разрезал икроножную мышцу ломившемуся на меня громиле. Прыгнув на перила, я врезал втором громиле в солнечное сплетение. Послышался выстрел, звонкий и гулкий, запахло дымом, и я увидел пистолет в руке второго гмонни. Он стоял всего в трёх метрах от меня, и пуля чудом — или нет? — прошла мимо, попала в вешалку для шляп. Я вытянул руку, на расстоянии почувствовав клинок, дёрнул на себя, словно за трос. Пистолет вылетел из руки, приземлившись у меня под ногами. Затем я толкнул стражника — он отлетел назад, словно тряпичная кукла, ударившись спиной о перила у стене. Послышался хруст костей — не то позвоночника, не то рёбер. Второй гмонни уже оправился от удара, в его руке появился короткий кинжал, с которым он нёсся на меня. Я прыгнул вперёд, со ступеней, пригнулся, заставив вражеский клинок просвистеть над головой, а свой невидимый меч приземлил на его ноги, ломая прочные гмоннийские кости.

Я открыл глаза. Все четверо нападавших валялись в крови, кашляя, стоная, хватаясь за кровоточащие раны. Дикий, невообразимый ужас того, что я только что совершил заставил ноги подкоситься — меня снова чуть не вывернуло наизнанку, когда тогда, при виде отрубленной «орочей» головы в бункере.

— Выпусти! Они убьют меня! — чуть не стонала пленная.

— Как тебя зовут? — я поднялся и шагнул к ней. — Рина?

Я совершенно случайно вспомнил имя, оброненное тем подпольщиком из камеры.

— Выпусти! Мия, меня зовут Мия! Открой барьер, я не могу телепортироваться!

В следующий миг я едва не рассмеялся, несмотря на неимоверную слабость. Путы, которые связывали мою противницу, были ничем иным, как витой парой шестой категории — тем самым интернет-кабелем, которым прокладывают магистрали в офисах. На них даже стояла маркировка какой-то земной фирмы. Неизвестно как, я достал этот образ из головы, из тех далёких студенческих времён, когда я ещё не стал аналитиком и подрабатывал кабельщиком у провайдера. Но тот факт, что Сеяная не могла развязать их, говорил о том, что они имеют магическое свойство. Допросы я вести не умел, но попытался.