— Код для планшета! — потребовал я.
— Пошел вон, ублюдок! — выплюнула она мне слова в лицо. — Вам конец, нежить сраная! И пусть и мне тоже, но вас найдет мое посмертие!
Я аж опешил. Надо же, преодолеть силу моего внушения! Не зря она — высшая ведьма.
— Код, быстро! — Лами подскочила к ней и крутанула за сосок. — Или я буду тебя пытать до тех пор, пока это не надоест! Мне, в смысле. Знаешь в чем недостаток женского тела? Помимо того, что мы можем получать неземное удовольствие, можем также испытывать и неземную боль. Две стороны одной медали! А учитывая то, что господин граф может поддерживать в тебе жизнь сколь угодно долго, у нас с тобой будет время надоесть друг другу. Ну так как, будем сотрудничать?
Не оценила ведьма монолога Лами. А я ведь даже проникся. Вот только она — нет.
Внезапно ведьма сделала какое-то движение ртом и из него хлынул поток крови, вынесший маленький кусок мяса.
— Спасай ее! — крикнула Лами, безуспешно пытаясь закрыть ее кровавый поток.
Впрочем, длилось это недолго, и ведьма обмякла под руками Лами.
— Твою же в бога душу мать! — выругалась Лами, глядя то на себя, залитой кровью, то на тело ведьмы.
— Да уж, не ожидал, — покачал я головой. — Откусить себе язык, чтобы истечь кровью, но не сказать ни слова…
— Глупость неимоверная.
— Это называется «честь и верность», — вновь покачал я головой. — В любом случае это ставит перед нами дополнительные трудности.
— И придется их решать…
Глава 21
— Эх, заглянуть бы хоть одним глазком в планшет… — сказал я.
Намек был очень прозрачен. Из серии — «Надо бы Волконскому очень тонко намекнуть, что им интересуется Наташа Ростова… — Ба, князь, да вами же интересуется Наташа Ростова!».
Дело в том, что ничего особо такого громогласного и скандального в кейсе не нашлось. Несколько досье, не считая моего, финансовые документы, расписки… Ничего — это в смысле для желтой прессы, ни интимных фотографий, ни писем вдовствующей императрицы к упырю… Хотя трудно было ожидать, что они там будут, визит был чисто деловой.
А выписки и прочее дали немного. В общем, пока можно было сказать только то, что ковен платил дань Канаверову. За что и почему — а хрен его не знает. Но это было что-то такое, что могло вызвать скандал и потрясение в благородном семействе.
И чуяло мое любящее сердце, что это как-то связано с императорским домом и вдовствующей императрицей. А что? За императорской фамилией водилось столько грешков, в том числе и смертных, что им постоянно приходилось шататься по церквам да храмам под прицелами услужливо подсунутых камер «ЦарьТВ». Грехи замаливать. От адюльтера до цареубийства.