— Да, — кивнул Ваня. — Наверное.
— Ну так надо было притащить сюда этого Урмаса, чухонца чертового! Пусть бы все показал! — оскалилась она.
— Не, нельзя, — замахал руками Ваня. — Он тут самый главный, большак!
— Да хоть кто, — Лами, похоже, злилась на неудачное знакомство. — А ну пошел вон!
Она с силой щелкнула по розетке, раздалось придушенное «ай» и проскочила искра.
— А говорили — с барабашкой проблем не будет… — зло бросила она.
— Ты что такая недовольная?
— Может быть у девушки плохое настроение или нет?
— С чего вдруг? — я открыл дверь ближайшей к входной двери комнаты. — Вроде все хорошо, жизнь налаживается. Чем ты недовольна?
— Ой, все! — Лами подхватила чемодан и пошла в соседнюю со мной комнату.
— А я? — спросил Ваня.
— Где хочешь, там и устраивайся. Вон у нее спроси.
— Пожалуй, немного попозже, — он задумчиво поскреб голову.
— Ну, как хочешь.
Глава 14
Санкт-Петербург, съемная квартира
Я валялся на кровати и курил мануалы — в смысле, изучал добытую ведьмами информацию. А также критически ее оценивал.
Ведьмы что-то очень сильно не договаривали и вели какую-то свою игру. И судя по той сумме, которая была озвучена в договоре, ставки в этой игре были очень высоки. Раз уж они выплатили такую сумму, не поморщившись. Нет, разумеется, для приличия поторговавшись, но не как тетя Сара с Привоза, недолго и без выдумки. Теперь осталось вызнать, какую.
Дверь распахнулась и влетела Лами, в боевой раскраске, в смысле уже с наложенным макияжем.
— Что сегодня делать будем?
— Ну я вижу, ты уже готова к труду и обороне? — спросил я. — Даже кило штукатурки наложила?
— Вот за что я тебя люблю, так это за опускание человека парой слов. Даже макание головой в унитаз. Даже девушки, — угрюмо сказала она.
— На здоровье, — усмехнулся я. — Всегда пожалста.
— Ну так что? — требовательно спросила она. — Мы куда едем или могу отправиться на охоту, пару мерзких людишек высосать?
— Едем, — сказал я. — Поохотишься вечером. Тут столица, стада аристо мерзкого образа ходят по вечерам по кабакам да театрам… Мож какого-то обер-прокурора оприходуешь…
— Они обычно суховатые и с привкусом чернил и бумаги, — скривилась Лами. — И прогорклые.
— Ну извини, — развел руками я. — Мы хорошие и трогаем не всех, только тех, кто этого заслуживает.
— Ладно, — сказала Лами. — Найду пару неверных мужей. Этих точно можно из женской солидарности.
— Но сейчас у нас дела. Эх, черт, машину надо брать… — спохватился я.
— Уже, — ехидная улыбка Лами была до ушей. — На улице стоит прокатный «Лесснер». Говнище, конечно, редкостное, но для города — самое оно.