— Тогда поеха…

Раздался робкий стук в дверь.

— Да! — сказал я, заранее зная кого увижу.

— Доброго утречка, барин и барыня! — поклонился Ваня в переднике и с закатанными рукавами. — Завтрак готов. Прикажете подать?

Я аж глаза вытаращил. Ай да наш домовой, даже пожрать приготовил!

— Не надо, сейчас мы сами подойдем, — я встал с кровати.

Домовой умчался, а мы пошли на кухню.

О, да! Постарался Ваня, постарался! Даже расстарался. Отварные яйца, пускающая слезу ароматная ветчина, паштеты, блюда с нарезанными овощами и фруктами, даже икра в маленькой вазочке… Все аппетитно и замечательно.

— Когда ты это успел и как? — спросила Лами, потрясенная проворством домового.

— Да так, — зарделся он. — Доставку заказал через Урмаса.

— Из магазина, что ли? — недоуменно спросила Лами.

— Зачем? У нас свой сервис есть, «Потусторонок». Можно, конечно, и через людей, но лучше так.

— Век живи, век учись… — сказал я Лами, намазывая шикарнейшее сливочное масло на свежайший батон.

— … дураком помрешь, — сказала она.

— Надо выяснить, почему у нас в Устьевске нет такого сервиса для Других.

— Потому что их мало, а домовых у нас практически не осталось. В войну Мары всех демоны сожрали, а остальных твари из пробоев схарчили, — Лами облизнулась и, по-простецки, нисколько не смущаясь запустила ложку в вазочку черняшки.

— Спасибо, Ваня, удружил, — похвалил я с набитым ртом домового.

— Рады стараться! — бодро ответил он.

— Вот-вот, старайся! — назидательно сказала Лами. — Может, до дворцового дорастешь!

— Не, — махнуло рукой мохнатое недоразумение. — Там по наследству передается, просто так туда не устроиться.

— Угум, — прочавкала она.

И следующие минут пятнадцать болтать было несподручно, рот был занят другим, более вкусным, чем разговоры.

Кто сказал, что Другие не любят пожрать или не могут этого делать? Да щас. Вон даже Лами, существо энергетическое, вполне себе может позволить наслаждаться не только силой живых существ, а вообще всем подряд. И не толстеть, к зависти местных теток.

Как и я. Кровь — это другое, необходимость в определенных веществах, которые, увы, мой организм больше не вырабатывает. Нет, я не мертвый, как про нас говорят дилетанты. Просто у меня совершенно другой обмен веществ.

— Фух! — Лами отвалилась на спинку стула. — Потешила я сосочки… вкусовые, успокойся!

Она заметила, как округлились глаза домового. Ничего, привыкнет к ней. Анфан террибль, я же говорю. В больших количествах — яд.

— Все, пора и честь знать, — сказал я Лами, погрязшей в стимуляции сосочков.

— Спасибо, Ванечка! — она потрепала домового по длинной гриве, и он растаял.