— Сейчас посмотрим, что в этом доме пустует, — Лами достала телефон.

— Не надо, — мягко остановил ее руку Ваня. — У меня свои методы.

— Какие еще?

— Ну видите ли, у нас, домовых, свое сообщество, — гордо сказал Ваня. — И мы друг друга знаем все.

— Интересно, — протянула Лами, глядя на него. — И чем же ты можешь помочь?

— Найти нам жилье, — сказал он. — Хорошее. В каждом доме есть плохие хозяева, нехорошие квартиры, неупокоенные души. Люди про это не знают, а потом мучаются, иногда болеют и умирают. А все из-за того, что не посоветовались с домовыми!

Ваня воздел к небу указательный палец, что должно было, по-видимому, символизировать серьезность данного вопроса.

— То есть, ты можешь нам подобрать подходящую хату? — прищурилась Лами.

— А то! — гордо сказал Ваня.

— Давай, — кивнул я на вопросительный взгляд Лами.

— Сей секунд! — и домовой быстро исчез так, что я даже заметить не успел.

— Ты ему веришь? — спросила Лами.

— Нет. В этом долбаном мире я верю только тебе и себе… иногда. Посмотрим.

— Если подведет… — Лами сжала кулак.

— Я думаю, тебя — нет. Он, похоже, на тебя заторчал, — гыкнул я.

— Только если он скажет, что я его краш… — она еще пару раз сжала-разжала кулак. — Теперь надо смотреть, чтобы он на меня не мастурбировал, когда я в душе…

— Фи, — сморщился я. — Что у тебя за эротические фантазии? Фу такой быть!

Психоанализ по типу моего старого когда-то знакомого Фрейда пришлось прервать — вернулся домовой. Весь запыхавшийся, но довольный.

— Есть! — торжественно заявил он.

— На жопе шерсть, — в рифму прокомментировала Лами. — Что нашел?

— Пустая квартира, три комнаты, третий же этаж, совсем дешево.

— В чем подвох? — прищурилась она.

— Ни в чем. Только для своих. Я с местным барабашкой поговорил, он обещал не безобразить. Он так распугивал остальных жильцов, которые ему не нравились.

— Передай ему, что если будет за мной подсматривать через розетки — моргала выколю, — грозно пообещала Лами.

— Она может, — подтвердил я.

— А какие тут могут быть шутки? — она подхватила свой чемодан. — Куда идем?

— А туда и идем, — поманил нас домовой.

И мы пошли. Доходный дом встретил нас старой-престарой, помнящей еще, наверное, аж Николая Второго, крашеной-перекрашенной во все оттенки всех цветов.

— Ыых! — я с натугой отвалил чудовище на петлях.

Несмотря на то, что рассвет уже занимался, лампы в парадном еще горели.

Все дышало стариной — и стертый тысячами ног когда-то выложенный плиткой пол, и протертые теми же ногами желоба в ступеньках, и еще решетчатый, дышащий на ладан лифт… В общем, за полтораста лет все пришло в упадок. Хотя доходный дом для этого и строился — минимум удобств, максимум прибыли.