— С какого лысого? — вскипел для виду я, но абонент был уже не абонент, в смысле динамик уже отключился.

Ждал я недолго, пока лакей, почесав сопревшую под лосинами промежность, соизволил подойти и открыть дверь.

— Ваше Сиятельство? — спросил лакей, протягивая руку.

— Он самый, — сказал я и сунул ряженому придурку унипасс.

Да, Изварина была просто помешана на старине. Даже лакеи и прочая челядь была одета по моде Екатерины, если не Петра. Вот и здесь мои документы смотрело чучело в парике, лосинах, камзоле и панталонах, с бантами на башмаках.

— Ваше Сиятельство! — теперь лакей согнулся в поклоне, изображая улитку. — Прошу вас!

— Благодарю, милейший, — ответил я через губу.

Лакей пропустил меня через калитку в створе ворот. Неуважение, однако. Мне ковровая дорожка положена и фанфары по бокам. Ладно, литавры тоже сойдут.

— Следуйте за мной, Ваше Сиятельство!

Пока я шел за лакеем по дорожке из белого песчаника, то с любопытством крутил головой по сторонам. А ничего так, «гламурненько», как сказала бы Лами. С зелеными насаждениями у графини было все в порядке. Аккуратно постриженные кустики, деревца с кроной в форме шаров, зеленая стена из чего-то такого, что мне трудно описать, но красиво, черт возьми!

Жаль, что в Упыревке это не повторить — климат иной, да и садовника твари схарчат по дороге. А потом зверье мое иномирное — Шарик обязательно начнет ссать на деревца. А как выяснилось, его моча не хуже электролита из аккумулятора. Сука, точнее, кобель загубил мне вишневое дерево, спалив ему корни дотла. Если бы не Альба, я бы его на бронещитки пустил, скота такого.

А так все вокруг зелено, ухожено — чувствуется женская рука. Веселятся холопы, перекрикиваются молодецки. Где-то трещит газонокосилка, из конюшни доносится визг — какую-то дворовую девку порют, плетьми, а не то, что вы подумали. В общем все, как и положено. Кому положено — работают, кому нет — отдыхают.

Как, например, вон та графиня. Сидит себе у бассейна, в тенечке, развалившись в шезлонге — любовь к старине шезлонга не касается, это другое. Равно, как и купальник-монокини.

— Ваше Сиятельство, Его Сиятельство граф Константинов! — отрапортовал слуга, подведя меня к шезлонгу.

— Вон, — негромко сказала графиня, посмотрев на него из-за солнечных очков. — Граф! Какими судьбами!

Вот ненавижу, когда мне суют ручку для лобызания. Но от этого у меня есть свои приемы. Если это простой человек, я радостно пожимаю ее со всем пылом чтобы кости затрещали, гаркаю «Очень рад!», чтобы слюни летели. Обычно этого хватает, чтобы женщина убралась из пределов прямой видимости. Ну а для Других…