– Можете продолжать.
– Он ее поймал!
Раздались одобрительные возгласы, и от всеобщего внимания у меня зачесалась кожа. Нужно было перевести дух в розарии.
Никогда не забуду, как однажды крыса пробралась в морг через окно, которое дед оставил открытым, чтобы проветрить помещение, и обглодала мужчине пальцы. Мне было пятнадцать. Всего за несколько минут до прощания мы заметили, что сквозь разорванную кожу его пальцев, сжимавших четки, видна кость. В спешке я заполнил поврежденные места косметическим воском и загримировал тон в тон, пока дед отвлекал семью. К счастью, они ничего не заподозрили. Во время службы я скупил в местной лавке все клеевые ловушки, цианид и даже глазурь для торта, поклявшись: «Больше никогда».
После всей этой неразберихи гости усадили юного виновника в кресло в холле. С нескрываемой обидой он болтал ногами, шаркая лакированными ботинками по полу.
– Не обижайте ее, – сказал он, скрестив руки, когда я открыл дверь, чтобы выпустить мышь. Он с нежностью смотрел на мои ладони, все еще сжимающие зверька. – Она хорошая. И даже не кусается.
– Здесь не место для забав. Похороны – серьезное д-д-дело.
Помня, как безжалостно дети могут высмеивать мое заикание, я приготовился к худшему.
– Вы собираетесь ее убить?
– Я собираюсь ее отпустить.
Упрямство в его покрасневших глазах сменилось смирением. Выговор его точно не утешит, к тому же его дома скоро накажут.
– Можно мне ее подержать? Попрощаться?
– Бедолага перепугалась: столько криков да еще чуть не затоптали.
Я присел и протянул сложенные лодочкой ладони, чтобы мальчишка увидел, что мышь невредима. Зверек сидел смирно, несмотря на пережитый кошмар.
– Кто-то из твоих дядей хотел сделать из нее шашлык.
Парнишка прерывисто вздохнул.
– Тише, – сказал я. Мальчишка нежно погладил мышь по спинке одним пальцем. – Иногда, когда кто-то умирает, мы выходим из себя. Впадаем в ярость. Нормально злиться, когда теряешь близкого человека, а не только грустить.
– Я не на него злюсь. А на па. Он сказал, что мы выпустим Гудини перед отъездом из города. Я хотел оставить ее.
– Соболезную. Мне тоже было очень тяжело, когда я потерял деда. – Я кивнул в сторону мыши: – Ее зовут Гудини?
– Харриет Гудини. – Ребенок поцокал языком, успокаивая зверька.
– Отличное имя.
– Знаю, – ответил он. – Родители не разрешают ее оставить и выпустят в саду перед тем, как мы улетим домой. А если ее съест кошка?
У меня защемило сердце от жалости к парнишке. Потерять дедушку, а потом еще и чувствовать себя виноватым из-за любимого питомца. Он был прав. Сколько проживет домашняя белая мышь в городе, где полно уличных котов и лис? Шансы выжить на улице у нее невелики. Я невольно разделял его возмущение и желание устроить зверьку яркие проводы.