– стискивает он зубы, а я чувствую, что сейчас расплачусь просто. Поэтому ещё до того, как
он успеет ещё чем-то задеть, молча разворачиваюсь и ухожу, пока не поздно. Ещё и реветь
перед ним не хватало после всего. У него же вообще совести нет. Никакой. Он об меня свои
ноги вытер и потешается, будто не в курсе.
Вчера весь вечер мы общались по переписке с Мирославом. Он, наверное, ещё тысячу раз
благодарил меня за новую форму и мяч. Уже успел отправить фотки Глебу и Лёше. Они тоже
верещали от восторга. Сказали, что соскучились по мне. Он передал им про новый вариант. И
оппонентам сегодня должны передать на коробке. Интересно, что они на это скажут. Хотя сейчас
меня волнует совсем другое.
На пару иду в раздрае. Чувствую себя мерзко, словно меня грязью облили. Такой эффект
Назара. А потом он ещё и добивает меня, усевшись рядом с Федченко. Наверное, в этот момент у
меня вообще мир рушится на глазах, и земля уходит из-под ног. Внутри такое месиво, что
охарактеризовать сложно. Всё горит и плачет. Я начинаю его люто ненавидеть. Хотя и после
случая с сестрой сильно разочаровалась. Потому что верила, а он… Просто разбил меня на
части, после чего делает вид, что я сама виновата.
Я, конечно, понимаю, что можно было иначе расстаться. Но на тот момент я вообще не думала…
У меня мозг отключился. Было так плохо. И говорить с ним мне не хотелось. Хотелось сделать
так, чтобы он уехал раз и навсегда и больше ко мне не подходил. Не знаю, на что я надеялась.
Наверное, хотела, чтобы он бросил универ и укатил куда-нибудь в закат. Потому что ему тут
вообще не место… Он и этот универ – как две противоположности. Он вообще сюда не
вписывается. Ребёнок удачи, привыкший к роскоши, к блеску витрин и безупречной отделке. А
вокруг тяжёлые двери с облезшей краской и громоздкие колонны, утратившие былую
грандиозность.
Это здание как материал для тех, кто вынужден бороться и терпеть, кто мечтает о лучшем, но
навеки обречён на посредственность. Он же привык к чему-то иному: к жизни, где всё подчинено
его желаниям и капризам. Где стены сверкают, словно отголоски его амбиций, а пространство
наполнено запахом мнимой и столь любимой им власти. Он – циник и избалованный дурень.
Но теперь я ставлю себе цель забыть. Перестать реагировать. Даже если он на моих глазах
создаст себе гарем и начнёт совокупляться. Похрен.
На парах ощущаю, что он смотрит, но никак не отвечаю, будто утопила в себе все былые
эмоции. Пусть они с Оксаной меня хоть наизусть выучат. Плевать. Я отныне просто
непробиваемая стена.
Немного переписываюсь с папой и Миром. Настроение чуть-чуть улучшается. Вчера после наших