А теперь у него куча «изделий из желтого металла», и, не дай бог, на него обрушатся все возбужденные уголовные дела по кражам, а это значит придётся допрашивать кучу народа, проводить опознание вещей, а еще предъявлять обвинения Баранову (не факт, что сознается!). Да тут работы на месяц, если не больше. А сроки-то уходят! Ладно, если удастся продлить сроки на месте, а коли свыше трех месяцев, так это в Вологду ехать, к областному прокурору. А продлевать в области — это чревато! Да ну его на фиг!

Зато, коли имеется ладанка, проходящая по убийству, то, стало быть, Баранов вполне может быть заподозрен не только в совершении краж, но и в этом душегубстве, и хорошо бы это всё свалить в прокуратуру, и пусть тамошний следователь, который ведет дело по убийству учительницы, теперь и мучается. Что поделаешь, поскольку «мокрые» дела подпадают под прокурорскую подследственность, значит и всё остальное расследовать им, и квартирные кражи, и даже эту его хулиганку. Понятно, что для расследования такого дела соорудят следственную бригаду, но это уже не наши заботы. Наверное, примерно так думал наш следователь, с кислым видом выполнявший свалившиеся на него формальности.

А машина, которую нам выделил Следственный изолятор уже два раза успела съездить до своей «родины», а потом все-таки вернулась и забрала нас. Понятно, что не сама машина, а водитель, но это я так, порядка ради[20] .

Так что, нынче мы с Джексоном сидели в его кабинете, и пили чай. Оба сегодня не пообедали, и не поужинали. А все столовые уже закрыты, а магазины… На Советском проспекте есть магазин, что закрывается в двадцать один час, но пока до него дойдешь… Замечательно, что кроме кипяточка нашлась заварка, а еще дежурный по отделению выделил нам на двоих бутерброд с маслом. Потом, Джексон вспомнил, что у него в заначке есть полпачки печенья и пара карамелек.

— Вот, представь себе, сейчас бы мы позвонили по телефону, да заказали сюда большую пиццу, — сказал я, вспоминая будущее. Нет, не хочу жить в СССР, где даже пиццы нет. Да черт с ней, с пиццей, я сейчас и на «Градус» согласен, где можно купить половинку черного и кусок колбасы.

— Пицца? — нахмурил лоб Митрофанов. — Это что-то такое, итальянское?

— Ага, — подтвердил я. — Лепешка такая, а сверху у нее колбаса, сыр и помидоры.

— Лепешку ему итальянскую по телефону, — фыркнул Женька, разламывая пополам бутерброд. — На, лопай. Ишь, по телефону… Мечтатель ты, батенька. Не иначе, фантастики перечитал. — Откусив половину от своей половины, Джексон прожевал, а потом горько вздохнул: — Тобик, скотина, опять, небось, кучу наклал, а Лялька мне снова шею намылит. Я покивал, для приличия, а сам уже вовсю жевал. Бутерброд с маслом оказался неожиданно вкусным. Жалко, что его так мало!