Расстались мы совсем не по-дружески.
Глава шестнадцатая Находка сезона
А вот на следующее утро Джексон прилетел сам. Дверь в мой кабинет чуть не вылетела с треском и долго трепетала между шкафом и могучим плечом старшего лейтенанта.
— Ну, Нострадамус, пляши! — загромыхал незваный гость, совершенно не стесняясь присутствия Титана.
— А что, ты письмо принёс? — демонстративно холодно спросил я, намекая на традиции срочной военной службы. — И при чём здесь Нострадамус?
— Какое письмо? — в свою очередь удивился Митрофанов. — А Нострадамус — это ты, Лёха.
Различив, наконец, весьма равнодушную реакцию на его бурную радость, Джексон сбавил напор:
— Да ты чего, Леха, надулся на меня из-за вчерашнего желторотика? Так ты желторотик и есть, только весьма проницательный. И я в связи с этим ответственно заявляю: извини, друг. Был неправ! Больше никогда, нигде и ни за что! Клянусь!
— Вот это правильно! — подал голос Титан, пока еще не понимавший, в чем дело. — Моего желторотика только я могу желторотиком обозвать. Так в чем сыр-бор-то?
— Сейчас, расскажу, — кивнул Женька. — Вот тока Леха меня простит, так и скажу.
Видеть такое от самого Митрофанова — невероятное дело, и я быстренько сменил гнев на милость. Тем более, что сердился я скорей понарошку.
— Ладно, простил, не томи душу. Выкладывай, что у тебя там.
Упрашивать Джексона было не надо.
— Ты как в воду глядел. Есть у Баранова родители, живут здесь, в Череповце. И дача у них имеется. И дача, — тут он совершил витиеватый манёвр руками, — внимание: на седьмом причале в пяти минутах ходьбы от места, с которого сбежал наш злодей!
К концу фразы сыщик, как заправский конферансье, объявляющий популярного любимца публики, возвысил голос в расчёте на бурные аплодисменты. Они тут же и последовали — от Титана, сопровождаемые словами:
— Ребята, а во что это вы тут играете?
— Титанище, я на днях злодея ловил, который из СИЗО сбежал, — принялся рассказывать Джексон. Потом поправился: — Ну, не из самого СИЗО, а с дач, куда его сизошные сыскари повезли. Типа, признался, что совершил кражу на даче, его повезли, а он ноги сделал. Мишка Петров чуть не ревмя ревит — мол, помоги! Ну, я помог малость, — сообщил сыщик с деланной скромностью, но так, чтобы стало понятно, что ему принадлежала главная роль, — словили мы беглеца.
Джексон совсем кратко пересказал содержание эпопеи гражданина Баранова, сообщившего «куму» из СИЗО о ранее совершенной краже, о проверке показаний с выездом на место и о побеге. Разумеется, Евгений о себе рассказывал скромно, но так, что все понимали, что если бы не он, то коллеги из изолятора никого бы не поймали.