— Смотри, сделаешь что не так — это тебе путёвка в Магадан. — И о нашем разговоре — молчок, понятно?
Гарантировало ли это отсутствие каких-то накладок и случайностей? Да нет, не гарантировало. Но, по крайней мере, надо было сделать всё, чтобы минимизировать вероятность их возникновения. Чтобы липовое алиби не появилось, как в прошлый раз.
А вечером избушка сгорела. Поздно ты Шматинин спохватился, ой поздно!
Следователя теперь и подгонять не пришлось. Раззадоренный сообщением о пожаре на месте убийства, он поставил всех экспертов на уши и, стремительно получив положительные результаты (пальчики — Шматинина, кровь — Коркиной, раневой канал соответствует форме клинка финки) быстренько «закрыл» Шматинина на трое суток. Взяли его прямо на работе. Видимо, мастер оказался достаточно напуган мною и никоим образом не проболтался Шматинину о сгущающихся над ним тучах, а может просто он был нормальным мужиком и играть на руку людям, которыми серьёзно интересуется милиция, не стал. А Шматинина погубила самоуверенность, особенно после того, как хоромы Коркиной сгорели.
После задержания Шматинина меня пригласил к себе майор Семёнов. Меня и старшего профилакта Гусева.
— Вот что, товарищи. Поскольку на нашей территории произошло серьёзное ЧП, один поднадзорный убил другого, — Семёнов поправился, — то есть, другую, и всё это на административном участке одного участкового — Воронцова, требуется проведение служебной проверки с целью выявления недостатков в профилактической деятельности со стороны товарища участкового.
Семёнов обвёл нас суровым взглядом, не сулившим мне ничего хорошего.
— Служебную проверку получаю вам, товарищ Гусев. Сроку — десять дней, как обычно. Всё ясно?
Мы кивнули головами. Гусев с подобострастием, я — удручённо.
— Тогда можете быть свободны.
Эпилог
Поздняя осень 1977 года. На Вологодский перрон из вагона поезда Архангельского направления выходит невзрачный мужичок лет сорока пяти. Он непрезентабельно одет, на плече болтается тощий «сидор». Мужичок хочет побыстрее затеряться в толпе, но намётанный глаз постового милиционера уже вычленил его из общей массы. Милиционер делает приглашающий жест — подойди.
— Документики, гражданин. Откуда, куда, зачем?
Паспорта у гражданина нет. Вместо него он подаёт служивому длинную красную бумагу.
— Вот, там всё написано.
Милиционер смотрит.
— Ага, грабёж, хулиганка, теперь надзор… И снова под надзор? Буйный ты, однако. Да ещё и принудлечение от алкоголизма? Красивый букет, ничего не скажешь.
Он не затрудняет себя обращением на «вы».
— Так вот, если ты через два часа всё ещё будешь здесь мотаться, мне придётся это расценивать, как уклонение от прибытия к месту проживания. Усёк?