До дома — то есть, до общежития на улице Металлургов дом 55 (адрес еще не забыл!) от улицы Данилова, я обычно ходил за полчаса, а теперь плелся час, если не полтора.

В мое время, то есть, в далеком будущем, в этом доме размещается наркодиспансер и обитает «группа анонимных алкоголиков». С наркодиспансером все понятно, а вот что такое «анонимные алкоголики», мне до сих пор не особо ясно. Не то люди, решившие «завязать» с вредной привычкой, не то напротив — те, кто пьют «втихаря», да еще и скрывают свои имена друг от друга.

— Ой, Лешенька, здравствуй дорогой, — заулыбалась мне наша вахтерша тетя Катя. — Выписали? Вот и славно. А мы тут переживали — как там наш Леша?

— Жив, — кивнул я. Подумав, добавил. — Но еще не очень здоров.

— Так ты на больничном пока, или как? А кто тебя ножом-то пырнул, узнал?

Вот ведь тетя Катя! Все-то ей надо знать. Вместо ответа я просто кивнул — мол, на больничном, а потом пожал плечами — дескать, а кто пырнул не знаю. Но тетя Катя все понимает без слов. Отдавая мне ключ, сказала:

— Тут без тебя пару раз Петр Васильевич заходил, я ему ключ давала. Ничего?

— Все правильно, — кивнул я, мучительно вспоминая — а какой номер комнаты-то у меня? У тети Кати, вроде бы, спрашивать неловко. Этаж, кажется, второй. Или третий? Если бы я в своей жизни жил только в одном общежитии, то возможно, что и запомнил, а я их сменил штуки три.

— Ты чего задумался-то? — заволновалась вдруг тетя Катя. — Или тебе плохо стало?

— А вот, теть Кать, показалось, что номер своей комнаты позабыл.

— Так и что тут такого? А номер твоей комнаты — тридцать четыре.

Тетю Катю чем-то удивить в этой жизни сложно. Даже постояльцем, который забыл номер комнаты. Так у нас и не такое иной раз бывает. И номера комнат забывают, а то и общаги путают. Был как-то случай, когда прошел человек в комнату, лег спать, а потом выяснилось, что он из другого общежития. А то, что ключ подошел, так у нас почти все ключи типовые. Рязанов свою «Иронию судьбы» еще не снял (или уже снял?), но ситуаций схожих не счесть[5] . А я еще молодец, что вспомнил, что нынче живу на улице Металлургов, а то ушел бы на Ленина. Там тоже общага, только семейная и комнаты больше. Мы там с моей нынешней (или будущей?) супругой прожили два года, пока не получили квартиру.

— Вот, точно — тридцать четыре, — хмыкнул я. — Значит, помню еще.

Я пошел на свой третий этаж. Шел медленно, словно старик, время от времени останавливаясь. Но дошел до двери, провернул ключ и вошел.

Кажется — все здесь знакомо и, одновременно, незнакомо. Но так бывает и в собственном доме, если уезжаешь куда-то — да хоть бы в загранпоездку, недели на две.