— Нет, Леша, не понимаю, — на полном серьезе сказал Джексон. — Ты получаешь информацию о личности, которая подозревается в совершении преступления. И вместо того, чтобы доложить по команде, или хотя бы сказать мне, начинаешь устраивать самодеятельность. Мы бы его в отделение вызвали — или бы сами взяли, а там бы поговорили. И на хрена, скажи? А еще скажи — на хрен ты Бурмагину сказал, что он помрет скоро? Он же писается от страха. Говорит — милиционер приходил, которого я подрезал и сказал — сам не явишься, помрешь скоро.

Ишь, как Митрофанов меня отчитывает! А ведь по сути-то он прав. То, что я сделал, это густопсовая самодеятельность. Но и я не пошел бы к преступнику, если бы не обладал «послезнанием». Так что, Джексон одновременно и прав, и не прав. Со своих позиций он абсолютно прав, а вот с моих, с попаданческих, не очень.

— Женя, поверь, в отделении он бы тебе ничего не сказал. Ни свидетелей, ни пальчиков, ничего за ним нет. Единственное — мои подозрения, да это ружье. Он бы в отказ пошел, что тогда? А вот после моей с ним беседы, он сразу к тебе прибежал. Да, риск был, но ведь и результат налицо. На этом весь и расчёт строился. Поэтому, давай ты сделаешь вид, что о моем разговоре с Бурмагиным ничего не знаешь, а гражданин явился, потому что ему стало стыдно. Лады? И палка тебе за раскрытие. И впиши Саню Барыкина — мол, с тобой по раскрытию работал.

— А там уже и так целый список тех, кто со мной работал, — усмехнулся Джексон.

Ну, это уж как всегда.

— Только я и тебя вписал, что ты по раскрытию работал, — сообщил Митрофанов.

— А на фига? — всполошился я. — Я же теперь от начальства втык получу. Могут даже выговор влепить — типа, почему рапорт не написал?

— А втык ты и так получишь, — жизнерадостно сообщил Джексон. — И поделом тебе. Не занимайся самодеятельностью, не в партизанском отряде. Так и там бы потребовали дисциплину блюсти. Но из-за выговора плюнь, не переживай.

Я ждал, что Евгений сейчас скажет: «Выговор не триппер, носить можно», но Митрофанов сказал другое:

— Выговор тебе нельзя давать, потому как ты в этот момент на больничном был. И мой тебе совет — завтра же отправляйся в отделение, пиши рапорт, но укажи — дескать, хотел сообщить о случившемся, но из-за того, что почувствовал себя плохо, решил отложить написание рапорта. Понял?

Я посмотрел на Митрофанова и с уважением покачал головой:

— Евгений — ты, голова!

— А то! — хмыкнул довольный Митрофанов. — Слушай старших. А добрый дядюшка Женя тебе плохого не присоветует.

Ну да, с Джексоном всегда так. С ним не пропадешь, но горя схватишь.