Снаружи, наконец-то, показался Самир. Весь заляпанный кровью и копотью, огромный тигр выглядел живым воплощением ужаса и, увидев подступающее к руднику обезьянье войско, лишь оглушительно расхохотался и бросился ему навстречу вместе с волками и прочим зверьём. Наблюдая, как Самир послал в толпу фоциан огромный огненный вал, Эдван злорадно усмехнулся. Твари получали по заслугам.
Он заглянул внутрь своего сосуда и тяжело вздохнул. Атры осталась чуть меньше половины. Оставаться здесь дальше становилось слишком опасно. Ни твари, ни озлобленные фоциане не позволили бы ему уйти живым, истрать он все силы в этой бойне. И самый идеальный момент для ухода был именно сейчас, в разгар битвы, когда никому нет до него дела. Решившись, Эдван подобрал с земли копьё противника, развернулся в сторону леса и… не смог сделать и шага.
Несмотря на то, что он всем сердцем хотел вновь встретиться с друзьями и убраться подальше от этой бойни, что-то мешало ему, словно сама его сущность бунтовала против такого поступка. Стоило только поднять ногу, как в груди тугим комком собиралось странное, мерзкое тянущее чувство и Эдвану казалось, что сделав этот несчастный шаг к свободе, он предаст самого себя. Скрипнув зубами от злости, парень развернулся и, окутавшись покровом молнии, помчался назад. У него оставалось ещё одно незаконченное дело…
Чёрный Мао сквозь зубы поминал Эдвана и всех его родственников до сотого колена, с трудом отбиваясь сразу от двух противников. Он до сих пор не успел нормально восстановиться и уже выдыхался, чувствуя, что несмотря на переполняющую тело силу жизни, его изнемождённый организм начинает сдавать. Атры уходит всё больше, а ресурсов у тела становится всё меньше и меньше…
От дикой усталости уже не получалась толком использовать контракт разума для сотворения хитрых иллюзий и всё, на что он сейчас был способен — это наносить проклятым макакм ментальные удары и надеяться на то, что от головной боли они попросту не успеют отразить его атаку. Сейчас Мао не брезговал даже так ненавистными им приёмами родного клана, хватаясь за любую соломинку, лишь бы выжить.
Земля под ногами зверя пришла в движение, обратившись в вязкую грязь, огромный кот мгновенно прыгнул в сторону, и именно в этот миг противники вновь набросились на него. Извернувшись под неестественным углом, Мао каким-то чудом сумел уклониться от копья первого и, обрушив на него колоссальной мощи ментальный удар, резко сблизился, попытавшись полоснуть когтями по горлу, но не успел. Второе копьё, вонзившись в бок рыси, оттащило его от жертвы, сдвинув на несколько шагов. Мао попытался сбежать, вырвать копьё из раны, но попросту не успел — земля под ним вспучилась снова и схватила за лапы, не позволяя даже сдвинуться с места, а через мгновение ему в грудь вонзилось копьё второго противника. Кровь брызнула на снег, наконечник вошёл в тело на пару дюймов, и если бы Мао каким-то чудом не успел схватить его лапами, не позволив добраться до сердца, то тут бы и помер. Его мышцы уже дрожали от напряжения, шерсть стояла дыбам а в глазах плескалось отчаянье. Загнанный в угол, он чувствовал, как кусок железа медленно, но верно вонзается глубже и глубже, подбираясь к самому важному органу после головы. Атры на то, чтобы сопротивляться сразу двум противникам на второй ступени, у него уже не было. Оставалось только молиться Первому.