— Иногда люди могут преподнести сюрприз и выживают в условиях, непереносимых для человеческого организма — уверил Кац, и в этот момент по его лицу проскочила судорога, будто он вспомнил о весьма неприятном, личном опыте. — Но перед тем как мы начнём, я хочу знать, почему это всё сейчас лежит передо мной, а не в коробке для улик, собранных операми для следователя, занимающегося этим делом?

— Артём Абрамович, у меня имеются определённые личные причины, пока не вмешивать правоохранительные органы в это расследование. К тому же я более чем уверен, стоит это принести в РОВД, и потом нас с вами к делу не подпустят на пушечный выстрел. А подобное развитие ситуации меня не устраивает.

— Как я понял, у тебя имеются некие сведения, способное заинтересовать КГБ. А ещё у тебя есть некие личные мотивы. Я пока не буду требовать огласить полный их перечень. Но сейчас, Саша, просто ответь, это как-то связано с тем случаем, что произошло с тобой три месяца назад. Конечно, ты однажды уже пытался мне рассказать о том, что с тобой случилось, но был слишком пьян и не смог.

И опять все ниточки вели к неизвестному происшествию, произошедшему три месяца назад с дядей Сашей. Видимо, он влез во что-то очень нехорошее и после этого начал пить, словно пытаясь что-то забыть. Хотел поделиться с отцом, но судя по утверждениям того, нёс какую-то дичь. Получается, что с доком дядя Саша тоже хотел поговорить, но почему-то не смог.

Теперь я был почти уверен, что именно, то самое, загадочное происшествие, запустило процесс падения. Сначала это изменило поведение дяди Саши, а потом привело к утрате желания жить и деградации сознания. А потом нечто эфемерное, подменило его сознание на моё. И, разумеется, сам царский переулок с этим всем каким-то образом непосредственно связан.

— Артём Абрамович, я понимаю, о чём ты, и более чем уверен, что связь с тем происшествием, самая прямая. Но признаюсь сразу, я как-то образом переродился и стал совсем иным человеком. В процессе много воспоминаний попросту исчезло, и потому именно о самом происшествии, я ничего не помню.

— Хорошо. Но пообещай, если ты вспомнишь, сразу раскроешь мне все карты — потребовал Кац.

— Я сделаю это — вполне искренне, — ответил я, и Кац снова уставился на улики. — А, в свою очередь, я хочу попросить, чтобы вся озвученная мною сегодня информация осталась между нами.

— Саша, это, само собой. — Кац охотно закивал, дав понять, что такие условия можно было и не ставить. — А теперь, давай уже, рассказывай. Что тут у тебя за улики и что конкретно, ты уже выяснил?