В итоге сначала кулак сивого, вместо податливых хрящей носа, встретился с костяной пластиной, а затем ему вбок снайперски прилетела кувалда. Это заставило его перестать дышать и упасть на колено. При этом по телу сивого прошла волна острой боли.
Сделав то, что хотел, я сразу отступил на несколько шагов. А в это время Антоша хрипел и пыхтел, пытаясь справиться с последствиями.
— Думаю на этом всё — изрёк я и, взяв олимпийку из рук опешившего Кошеля, принялся её надевать. Затем посмотрел в глаза вратаря комбинатовских. — Передай Антону, если захочет спокойно перетереть за жизнь, пускай подходит в любое время.
Глава 10 Наша служба
— Иваныч, ух-х, как ты ему вмазал! Когда этот шкаф на колени рухнул, я даже не понял, что ты сделал.
Взбудораженный Кошель тащил мою спортивную сумку и крутился рядом, всё то время, пока мы выбирались из парковой зоны. Судя по эмоциям, представление ему понравилось. К тому же это наложилось, на участие в самом лучшем футбольном матче в жизни. Так что эмоциональный подъём парня, был вполне объясним.
— Ничего необычного, просто сивый подставил печень, под удар, а я этим воспользовался. А ты Кошель, не вздумай никому, чего лишнего рассказать. Знаю, своим пацанам всё равно растреплешь. Но ежели чего придумаешь и от себя добавишь, то потом пожалеешь. Ты всё понял?
Парень часто закивал и махнул появившимся невдалеке десятиклассникам, чтобы те не подходили.
— Иваныч, ну ты же меня знаешь, я могила. Тем более я тебе за батю, по гроб жизни должен.
Последняя реплика Кошеля заставила насторожиться. Про его отца я помнил одно, он вор-рецидивист. Причём принадлежавший к блатной масти. Три четверти жизни провёл на зонах и в лагерях. Умер от туберкулёза, во время очередной отсидки, ещё до моего прихода на службу в милицию.
Именно кореша бати и подтянули Кошеля к первому серьёзному делу. Ограбление ювелирного, находящегося в соседнем микрорайоне. В итоге парня подвели под статью и оформили первую отсидку.
— А где твой батя сейчас? — задал я наводящий вопрос.
— Как где — искренне удивился Кошель. — Сидит в деревне у бабки Матрёны. Там, куда ты его отправил, чтобы из-за олимпиады по статье за тунеядство не приняли.
Вспомнив о зачистке Москвы от уголовного элемента перед олимпиадой, я догадался, что именно сделал дядя Саша. А затем призадумался о судьбе самого Кошеля.
А ведь парень хоть и хулиганистый, но нормальный. По крайней мере, пока черту невозврата точно не переступил. Просто рядом авторитета правильного нет, который будет по шее бить, в случае обнаружения косяков.