— Саня, ты меня пугаешь — сказал он, когда тарелка почти опустела. — Смотришь на меня точно так же, как моя Валюшка, когда я столуюсь дома после дежурства.

— Да я, Петя, слежу чтобы ты вилки из нержавейки не украл — ответил я точно так же, как он иногда говорил гостям. Отец заулыбался.

Я видел, несмотря на частоту в хате, и мой вполне приемлемый вид, он собирается со мной серьёзно поговорить. Скорее всего, сделать втык младшему брату, ему ответственно поручила мама.

— Короче, так Саня, твоя сестра очень волнуется за тебя. Да и Маринка места не находит. Ну ты сам понимаешь. Так что давай, кончай бухать, бери себя в руки и прекращай дурака валять. И первым делом, помирись ты уже с женой — выдал отец заготовленный текст, практически скороговоркой.

— Насколько я помню, мы с Мариной в разводе — напомнил я, так как отлично понимал, чем чревато применение с женой дяди Саши.

Кстати она по совместительству являлась моей бывшей школьной учительницей немецкого языка, преподававшая целых четыре года. Строгая. Указкой учеников не била, но, бывало, глянет своими глазищами так, что хочется под парту залезть.

Чтобы делать то, что надо, без оглядки и продолжать поиски серийного убийцы в этом времени, я должен оставаться свободным. Так что холостяцкая жизнь меня сейчас более чем устраивает. Да и после реального развода с женой, в той другой жизни, я привык брать дочку раз в три месяца на выходные и приходить в пустую Московскую квартиру, только чтобы поспать.

— В разводе⁈ — удивился отец. — Как-то ты Саня, рановато об этом. В загсе вам дали три месяца на раздумья. Насколько я знаю, они истекают после майских праздников. К тому же ты отлично понимаешь, что для Маринки штамп в паспорте — это простая формальность. Думаешь, чего она осталась здесь в нашей дыре, а не перебралась в центр Москвы, под крыло к папочке, профессору, известному светилу медицины? Да она всё ждёт, когда ты, остолоп, наконец-то одумаешься. Девка мается и всё ещё надеется на примирение.

— Хорошо, я подумаю — для вида пообещал я, ибо, если честно, перечить отцу как-то не хотелось.

Покончив с официальным поручением супруги, отец снял невидимую пылинку с капитанских погон и принялся меня прорабатывать по другой линии. Сначала отчитал за последние пьянки, едва не закончившиеся серьёзным залётом по службе. Напомнил про выговор с занесением в личное дело и последнее китайское предупреждение, полученное от начальника милиции полковника Перегудова. Кстати, он так и оставался начальником милиции, когда на службу поступил я. И, хотя все за глаза называли его Гудок, своих сотрудников он в обиду никогда не давал.