на ночь глядя намылилась, какие такие причины у ней имелись, вернемся — и побеседуем. Николай хотел что-то возразить, но успел только воздуха в грудь набрать и тут же замер — стал виден мост и медленно идущие по нему молодые женщины. Солнце, уже почти спрятавшееся за лесом, косыми розовыми лучами расцвечивало реку, высокие берега, дорогу, заросли тальника по обе стороны от нее, мост и бог знает сколько всего еще. Тихо было окрест, так тихо, что даже с такого расстояния слышалось, как беседуют женщины — спокойно, неторопливо. Две подружки, возвращающиеся с прогулки в село. Постояв в недоумении, мужчины двинулись им навстречу. Все ускоряя и ускоряя шаг, Николай наконец далеко обогнал своих спутников, да они и не спешили особо, потому что и так было понятно, что никто детей не воровал, никто никого ни к чему не принуждал. Подошли они как раз к тому моменту, когда Колька, прижав к себе спящего Данилку, выговаривал цыганке: — Я знаю — это все ты! Ну, гляди, тварь! Еще раз увижу рядом с женой или сыном!.. Лучше убирайся подобру-поздорову, стерва! — Коля! — в ужасе вскрикнула Катерина. — Зачем ты так⁈ Красавица Лиля стояла подбоченясь, выставив крутое бедро, и в ответ насмешливо улыбалась. Легкий ветерок с реки теребил ее длинную цветастую юбку, позвякивало при каждом вдохе на высокой груди монисто, темный локон падал на глаза. Катя мучилась рядом, сутулилась, краснела от стыда за мужа, держалась за концы накинутой на плечи косынки, словно за канаты, потом за один угол стянула ее с плеч и, скомкав, прижала к лицу. — Ты и впрямь, Крюков… того! — негромко осадил Гаврилов. — Перебор получается. Зачем человека оскорблять? — Человека? — не поворачиваясь к Гаврилову, воскликнул Колька. — Человека⁈ — Пойдем, Катюх, — приобнял дочь Денисов. — Пойдем, расскажешь, что стряслось. Всю обратную дорогу Николай нес ребенка так, словно всем своим видом предупреждал: дальше, дальше отходите! Мое! Не отдам! Катерина всплакнула и все же рассказала, что произошло. Едва Николай заснул, Данилка вздумал капризничать — корчил забавные рожицы, ворочался и пищал без повода. Время было как раз такое, в которое они всем семейством всю неделю выходили гулять. Чтобы не потревожить мужа, Катя сама выкатила со двора коляску и отправилась с малышом вдоль деревни. Метрах в ста от дома их, семеня, догнала старушка. Не сразу поняв, что старушка незнакомая, чужая, девушка позволила ей подойти совсем близко. Да и как не позволить? Удирать на виду у всей Вьюшки? Пробормотав что-то приветливое и ласковое,