бабулька заглянула в коляску и произнесла, по мнению молодой мамы, страшные слова: — Ох, батюшки, как расчудесно общаются-то! — Кто? — не поняла ее Катя. — Да как же? Неужто не знашь? Когда Первый шаман хотит свою силу передать, он к дитятку во сне приходит, во сне йиму секреты сказыват, умением делится. Вон, поглянь! Вишь, глазоньки закрыты, а шевелятся! Верный признак, что шаман с йим общается! Как следует напугавшись, Катерина заторопилась — бабка отстала. Покатав младенца до закатной розовости, возвращалась уже молодая мама домой, толкала коляску перед собой по неровному асфальту и вдруг увидала, как поперек дороги выстроились несколько человек во главе с давешней старушкой. По виду — из тех богомольцев, что все лето осаждали Вьюшку, чтобы поклониться дому Крюковых. Пожилые и средних лет, чем-то схожие друг с другом — может, фанатичным блеском в глазах, может, тем, что, глядя на них, казалось, будто явились они из тьмы веков, из сказок про ведьм и леших. Заметив Катю, ткнула старуха в ее сторону пальцем, загомонили, заулыбались остальные, поджидая, когда докатит она до них коляску. И ведь ни обойти, ни объехать! Один путь к дому-то! Впервые молодая Крюкова узнала, что такое паника. Оказывается, когда ты переживаешь, что муж остановился поболтать с прыткими односельчанками, или когда ты видишь, как он целует продавщицу в палисаднике, или когда цыганская колдунья все твои мысли прочитала, или когда схватки начались, а машина не едет, оказывается, все это — еще не паника. Паника — это вот как сейчас, когда ты толкаешь коляску, переступая ватными ногами по нагретому асфальту, и понимаешь, что — все. Сейчас, вероятнее всего, тебя убьют. А может, и не убьют, но сделают еще хуже — оттеснят, отпихнут в сторону, отнимут ребенка, заберут, утащат в дремучий лес, к таким же фанатикам, где положат на одеяльце посреди полянки, будут кланяться и ждать, когда же неведомый Первый шаман передаст младенцу свои знания-умения. Как назло, не сидели возле соседних домов местные долгожители, не возвращались с жатвы колхозники, не инспектировал территорию участковый Гаврилов — пусто было на улице, только поджидала впереди дюжина пугающих незнакомцев. Будь Катя в Светлом Клине — она бы не растерялась, сообразила, что ей делать: к любому дому подбеги, на любое крыльцо поднимись, заголоси — и выбросится народ из домов на улицу, и защитит, и поможет, и прогонит чужаков. Но тут, во Вьюшке, прожив полгода и даже уже родив ребенка, по-прежнему чувствовала себя Катя посторонней и бесправной.