Дочка не ему доверяется, матери, а он тут лишний, он обязан уйти, а как уйдешь, если в курсе таких событий надо быть обязательно? Наконец в сбивчивой речи девушки послышалось важное. — Стоп! Что за Макарский? Катюха обернула к нему заплаканное лицо, всхлипнула. — Я же говорю — из областной филармонии! — В очках который? И что он? — Я же говорю — весь вечер меня обхаживал, в город звал, место в театре обещал, общежитие… — А ты? — А я — дура! — Девушка вновь принялась всхлипывать. — Колька так и не приехал — ну, я и разозлилась! Подыгрывать стала, увлеклась… — И где он ночевал? — Кто? — Макарский! — Точно сдурел! — покачала головой Людмила. — Да я почем знаю, где он ночевал? — раздосадованно произнесла Катя. — Я как из клуба вышла — сразу Колькины лыжи узнала. Значит, он был… и видел… меня с этим! Катерина снова зарыдала, уткнувшись в колени матери. Людмила посмотрела на мужа, тот вопросительно округлил глаза, указал подбородком на дочь, пожал плечами — дескать, что происходит? Жена тихонько развела руками — дескать, что ж тут непонятного? Не баловство, значит. Значит, любовь… Это было плохо, это было не передать как плохо! И дело вовсе не в том, что рановато дочери о таких вещах думать — думать-то как раз самая пора. Но с кем⁈ Пусть бы в Петьку Красилова влюбилась — хороший парень, хоть и делает вид, что умный слишком. Или Мишка-гармонист — хоть и раздолбай временами, но тоже не самый худший кандидат. А Николай Крюков… Николай — это очень, очень плохо. Денисов поднялся, переступил валенками в луже. — В кабинете буду, — буркнул, ни к кому конкретно не обращаясь. Наверное, как раз сегодня непременно нужно было совершить обход, узнать, где провели ночь Крюков и Макарский, где они сейчас. Вдруг беспокойство дочери оправданно? Вдруг один из них, а то и оба валяются где-нибудь за рыбацкими сараями с пробитыми головами или ножевыми ранениями? Однако почему-то Денисов был уверен, что основные события произойдут нынче не на окраине села, не на задах Светлого Клина. К тому же, не доходя до кабинета, он увидел Макарского. Представитель областной филармонии визгливо скандалил возле колхозной конторы. Участковый подошел, сурово глянул на ссорящихся. — Ну? — коротко спросил у председателя. — Доброе утро, Федор Кузьмич! Полюбуйся! — Председатель развел руками. — В чем дело, гражданин? — Официально заявляю! — петушился Макарский. — Меня обманом заманили в эту дыру, а теперь не хотят выпускать! — Переведи! — попросил Денисов председателя. Тот вздохнул. — Вчера товарищ прибыл