В девять утра, почти одновременно с мелодичным звоном каминных часов, в дверь постучали, и на пороге возник Валуэр. Сегодня на нём не было ни следа прежнего костюма старого моряка — его место заняло что-то типа вицмундира, состоящего из кителя с серебряными нашивками, форменных же бриджей, заправленных в высокие сапоги, в руках — толстая, чёрного дерева трость с костяным набалдашником в виде шара. Завершала образ знакомая капитанская фуражка — похоже, подумал я, он с ней и вовсе не расстаётся.

Увидав гостя, матушка Спуль поставила на стол ещё один кофейный прибор; мастер Валу благодарно кивнул и сделал глоток из крошечной чашечки. На меня он вроде как не обращал внимания, ограничившись приветственным кивком; я же в свою очередь, решил не торопить события — сам скажет, не кофе же попить он сюда пришёл?

Так оно и вышло. Лоцман покончил со своим кофе (матушка Спуль немедленно явилась с кофейником и подлила в чашечку ароматной жидкости), после чего изволил, наконец, обратить внимание и на меня.

— Надеюсь, вы хорошо спали, Серж? — спросил он. — Я подожду вас; собирайтесь, на улице ждёт экипаж. И побыстрее, пожалуйста, у нас сегодня уйма дел.

Утренний Зурбаган разительно отличался от вечернего и даже дневного. Теперь я, пожалуй, склонен в чём-то согласиться с Грином — через романтический флёр явственно проступала сейчас деловая, торгашеская суета. Лавки и магазины работают, увеселительные заведения и трактиры наоборот, пусты и безжизненны, за исключением нескольких кофеен, посетители которых, скучающие дамы в элегантных шляпках и молодые люди, обликом напоминающие клерков, предпочитают вкушать утренний кофе на выставленных на мостовую столиках под полотняными полосатыми навесами — Париж, да и только! По мостовой то и дело тарахтели телеги и фургоны с ящиками, корзинами и бочонками, бегали туда-сюда мальчишки, доставляющие посетителям покупки на дом, звонко выкрикивали свои призывы их сверстники, торгующие газетами и папиросами. То тут, то там мелькали ярко-красные с блестящими римскими цифрами на тульях каскетки рассыльных — эта публика, как я успел заметить, кучковалась на перекрёстках в ожидании клиентов. Переулки, которыми мы выбирались в центральную, деловую часть города, были чрезвычайно узкими, кое-где наша двуколка (мастер Валу правил сам, обходясь без кучера) цеплялась за стены домов, а встречные прохожие с недовольным ворчанием уступали нам дорогу, вжимаясь в ближайшие подворотни.

Я ожидал, что экипаж направится в сторону порта, но Валуэр вывернул на улицу Полнолуния, проехал её всю и в самом конце повернул в один из узких переулков, ведущих наверх — туда, где на фоне неба рисовалась громоздкая кубическая цитадель Лоцманской Гильдии.