Дизель застучал, вода под кормой вспенилась, «Штральзунд» дрогнул и по-черепашьи пополз вперёд. Я стоял, вытянув шею, рука на ручке газа — в полной готовности, как только раздастся под килем скрип песка. Пройдя метров пятнадцать, я дал задний, совершенно остановив судно, и сбегал на нос, где заранее был заготовлен промерочный шест. Порядок, глубина достаточная, я даже не смог дотянуться его кончиком до дна — вот оно, превосходно просматривается, всё покрыто овальными, налезающими друг на друга блямбами, среди которых снуют разноцветные рыбёшки, колышутся медузы, кусты водорослей, да снуёт по ярко-белому песку всяческая донная живность.
На то, чтобы войти в лагуну таким вот неторопливым способом, у меня ушло три четверти часа. Время я засекал по наручным часам — кстати, ещё в Зурбагане я обратил внимание, что они не соответствуют тамошней временной шкале. Циферблаты их часов были разделены на двадцать шесть долей; длительность каждого часа была больше нашего на одиннадцать секунд. И уж тем более, не стоит ожидать, что здешняя продолжительность суток будет соответствовать земной, но какая-то точка отсчёта всё же необходима, и я старательно завёл все имеющиеся на судне часы — будильник, настенные, в каюте, и, конечно, свои, наручные, «Командирские».
Подходящее место нашлось почти сразу: невысокая песчаная дюна скрывала будущую стоянку от океанских ветров, шест достал дно на глубине чуть больше двух метров, дно на глаз было ровным, якоря возьмут такое легко и держать будут крепко. Тем не менее, я постарался принять все мыслимые меры предосторожности — сначала отдал один якорь с кормы, дал самый слабый ход, дождался, когда он хорошенько вцепится лапами в коралловый песок. После этого сбросил на воду надувнушку и по очереди завёз уже снова два якоря, со створом градусов в тридцать по курсу. Потом выбрался на палубу и выбрал якорные канаты так, чтобы и они хорошенько взяли дно. Один из якорей, правый, пришлось заводить целых три раза, но зато итоговый результат вполне меня удовлетворил — судно стояло по-настоящему надёжно, и если не случится тропического урагана) который в подобных местах вполне даже возможен) — беспокоиться пока не о чем.
Ну, кажется всё? Вода в лагуне спокойная, как зеркало, лишь изредка прокатывается по ней лёгкая рябь; «Штральзунд» лежит на ней, словно огромная нарядная игрушка, привязанные к вантам «колдунки» — обрывки магнитофонной ленты, позаимствованные из распатроненной аудиокассеты — лишь едва колышутся, реагируя на ленивый ветерок, долетающий со стороны океана. Однако, совсем уж расслабляться не стоит — я здесь впервые, и что ждёт меня за этим благодатным с виду фасадом тропического рая — это надо ещё посмотреть… Оставив лодку покачиваться у борта, я спустился в каюту и извлёк из рундука карабин — обычный, трёхлинейный, сорок образца четвёртого года, только без откидного штыка, с брезентовым ремнём. Карабин был законно приобретён в охотничьем магазине под видом промыслового — и, насколько мне известно, до сих пор единственным его применением была стрельба по консервным банкам. Впрочем, жаловаться грех: оружие в отличном состоянии, и это очень даже сейчас кстати…