Иван Николаевич никогда дураком не был и прекрасно понимал суть артефактов. Вернее, их ограниченность. Пока артефакт находится в его усадьбе, все хорошо. Но это — поводок. Поводок, на который когда-то давно посадили всех Старейшин. Кто? Вот это Иван Николаевич очень хотел бы знать. Потому что артефакты были созданы искуственно.

Глава Дома любуется на мелкого, светловолосого мальчишку, живущего в отдельном крыле дома, уже много лет. И отец Ивана Николаевича любовался. И дед. Все они, Старейшины Дома Огня, рождались, жили, умирали, а их артефакт уже много столетий выглядит ребёнком.

Вообще не надо быть семи пядей во лбу, чтоб понять, образ пацана — это лишь оболочка, в которую упаковали нечто крайне могущественное.

Своего, кстати, Иван Николаевич любовно обозвал Ванькой. Черт его знает, почему. Просто обращаться как-то же надо. Называть артефакт артефактом вроде неудобно. Особенно, когда он смотрит детским наивным взглядом.

Но без нужды Розенкранц с Ванькой старался не разговаривать. Потому что через полчаса обычной беседы возникает неловкое чувство, будто ребенка в заложники взял. А это ни хрена не ребенок. Это — могущественное существо, которое содержит в себе источник силы Огня.

И вот о чем подумалось Ивану Николаевичу. С помощью некроманта он ведь сможет поговорить с первым Старейшиной клана. Наверное…

Если бастард умеет с мертвыми договариваться, должен ведь он давно почившего главу Дома разыскать на том свете.

Первым делом Иван Николаевич спросит предка, откуда появились артефакты. Конечно, Розенкранца вовсе не любопытство толкало к подобным поступкам. Отнюдь. Просто внутреннее чутье подсказывало Старейшине, что-то скоро будет. Артефакты им дали, да. Почти две тысячи лет прошло. Но, тот, кто дал, может и обратно забрать. Вот что беспокоило Ивана Николаевича. А он уже, к промеру, не готов возвращаться к обычной жизни. Потому что вся власть Домов строится только на артефактах.

— Приехали, господин. — Сказал Левая рука, выдернув тем самым Старейшину из размышлений. — Управляющий ждёт нас. Я предупредил, что приедем. Женщину тоже морально подготовили, чтоб не было рецидива. Правды она не знает. Думает, что вы обеспокоены судьбой мальчишки. Вроде бы эта Марина питает к нему очень нежные чувства. Едва ли не сыном считает. Крыша у нее потекла знатно. Она постоянно говорит о какой-то красивой женщине, которая является к ней, чтоб мучать. Но стоит вспомнить ублюдка, баба на некоторое время будто в себя приходит.

Розенкранц тряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли. Необходим трезвый ум. Ему сейчас предстоит разыграть еще один козырь.