Алиса Евгеньевна расцепила пальцы, немного вытянула вперед правую руку, а затем сняла перчатки.

В первые секунды Максим Никанорович не сразу понял, что происходит. Ему показалось, будто Глок заметила вдалеке приятельницу и собралась ей помахать. Хотя, какие, к чертовой матери, приятельницы, если вокруг — непролазные кусты?

Однако потом Максим Никанорович увидел кольцо, надетое на безымянный палец госпожи Глок. Оно было сделано из черного металла, и украшено объёмной розой, которая будто распустила бутон из самого центра этого кольца.

— Вы не посмеете…– Левая рука Старейшины Дома Черной Луны испуганно отпрянул в сторону.

И в данном случае ему совсем не мешал собственный вес. Если бы не слабость в ногах, вообще вскочил бы и побежал. Другой вопрос, хрен ему дадут это сделать.

— Отчего же? — Глок указательным пальцем левой руки провела по лепесткам розы.

Максим Никанорович почувствовал, как внутри, в самом сердце начала разрастаться ужасная, невыносимая тоска.

Нет, он, конечно, думал о том, что эта старая сволочь может использовать артефакт, но чисто в теории. На самом деле Максим Никанорович в реальность подобной перспективы до конца не верил. Получается, зря. Вот она, Алиса, сидит рядом и наглаживает кольцо Старейшины, через которое тот связан с артефактом. Между прочим, за подобные выкрутасы ее могут серьезно наказать.

— Вы не можете… Старейшина только имеет право… Вы… Вам нельзя… Если вы сейчас что-то сделаете…

Фразы Максима Никаноровича становились все короче, обрываясь тихими всхлипываниями. Тоска разрослась настолько, что ей на смену пришло боль. Самая настоящая душевная боль. Та, от которой нутро рвётся на части. Левая рука Дома Черной Луны вдруг отчётливо понял, он не хочет жить. Ему просто невыносимо оставаться в этом мире. А вот вытащить сейчас ремень из брюк, подойти к тому дереву, у которого внизу есть толстая ветка…

— Хватит!

Максим Никанорович каким-то удивительным чудом пробился сквозь густую, вязкую пелену, окутывающую его с ног до головы. Ему с трудом удалось сконцентрироваться на разумных мыслях. В голове пульсировало только одно — как же бессмысленна жизнь. Причём, это не было внушением мыслей. Дом Розы не имеет к таким выкрутасами никакого отношения. Это были настоящие чувства Максима Никаноровича. Вот как работает их долбаный артефакт.

— Хватит! Я все объясню! Дайте две минуты! Одну! Я скажу! Все!

Максим Никанорович не успел моргнуть, как все эти эмоции безнадёги, страдания и всепоглощающей тоски схлынули, будто их водой смыло. Он с удивлением оглянулся по сторонам. До дерева оставалось буквально несколько шагов. Охренеть… Максим Никанорович совершенно не понимал, когда он успел встать с лавочки и пройти это расстояние.