Не люблю вопросов, на которые не знаю ответ
ы. Значит, разговор с директором лично у меня сегодня не закончен.
Глава 7
— Ниночка, а ты кого с детьми оставила? — озабоченным голосом поинтересовалась Тамара Игнатьевна, едва мы зашли в учительскую.
— Да я Гришу попросила, — рассеянно ответила пионервожатая и кинулась ко мне. — Егор! Ах… как же… все хорошо? Правда? Я так волновалась! Я так перенервничала, что и двух слов связать не могу! — Кудрявцева судорожно вздохнула и внезапно расплакалась.
— Нин, ну ты чего? — растерялся я. Никогда не любил женских слез, потому что не никогда не понимал, что делать в такой ситуации.
— Нина Валентиновна, ну-ка соберись! — добродушно велела Звягинцева, приобняла девушку за плечи и усадила на стул.
Выглядела Нина и вправду неважно. В широко раскрытых глазах плескалась надежда вперемешку с отчаяньем. Я не понимал, что произошло. Неужто так переволновалась, а потом суровая дама из роно добавила нервов? Ниночка нервно теребила кончик пионерского галстука, который так и не сняла после линейки.
— Нина Валентиновна, возьмите себя в руки! — сурово потребовала Звягинцева, протягивая стакан с водой.
Учительская в школе небольшая, но кувшин с водой стоял в кабинете все время, что я здесь. А теперь, когда в школу вернулись все педагоги, появилась даже вазочка с печеньем. Насколько я знал, в шкафчике пряталась заварка и чайник с кипятильником, наверное, чтобы завхоз не видел. Хотя я уверен, что Степан Григорьевич в курсе преступных действий коллектива.
— Нина, ну, в самом деле! — фыркнула Тамара Григорьевна. — Ведешь себя, как пятилетка, которую в угол поставили!
Вот вроде и отругала Нину, но я видел, что наш режиссер улыбается. И это всего лишь попытка привести в чувство растерянную молодую девушку.
— Да-да… я сейчас… переволновалась просто… — закивала Кудрявцева, достала из кармана юбки платок и принялась приводить себя в порядок.
— Нина, все хорошо, — мягко произнес я. — Эх, хорошо бы чаю, а еще лучше кофе. Девушки, а в Новосибирске реально купить кофе? — полюбопытствовал я, желая переставить Ниночку на другие рельсы.
— Кофе? — Кудрявцева резко перестала страдать и уставилась на меня. — Фу-у… он же не вкусный. Чай лучше! Особенно наш, местный, жеребцовский! С ягодами и травами, — безапелляционно заявила Ниночка, а вот Тамара Игнатьевна тонко улыбнулась и ничего не сказала. Впрочем, нет сказала.
— Что за жаргон, молодой человек? — возмутилась Звягинцева.
— Вот тут не понял, — абсолютно искренне удивился я, мысленно повторил свою фразу, пытаясь найти, что не так ляпнул.