Глава 13
Шалаш я нашел не сразу. Собственно выдвинуться в сторону реки удалось только после уроков, ближе к вечеру. Перед тем, как закончить классное собрание, попросил ребят больше ни во что не влезать, напомнил о том, что впереди последний учебный год, от которого зависит их дальнейшая жизнь.
Когда произносил все эти казенные слова, морщился. В душе мне казалось, что я в этот момент теряю часть доверия, которое успел заработать за эти сумасшедшие дни. Десятиклассники поглядели на меня с легким недоумением, но согласно закивали, лишь бы побыстрее свалить из класса. Напоследок попросил Лену не переживать и пообещал, что все наладится.
Больше чем уверен, едва Верещагина покинула школу, сразу понеслась в тот самый шалаш, где по предположениям Антонины Любочкиной сейчас отсыпался Свирюгин.
После уроков меня вызвала к себе завуч, долго и с удовольствием «пытала», дотошно расспрашивая, как прошел мой первый ученый рабочий день. В достаточно мягкой форме пожурила за то, что первого сентября вместо объяснения новой темы в пятом классе, я устроил «балаган из урока», знакомился как на дне рождения у сверстника.
«Интересно, откуда завуч узнала»?' — мелькнула мысль.
— Поймите, Егор Александрович! Вы — учитель! Мало того, вы учитель с сельской школе, — вещала Зоя Аркадьевна, пристально вглядываясь в мои глаза.
Я старался держаться, не улыбаться и даже мысленно не шутить. Но мыслями все время уносился к истории, которую рассказали мне десятиклассники. Перед глазами стоял Володя Свирюгин со сжатыми кулаками, на том пятачке за клубом, а где-то на заднем плане звучал чей-то голос: «Он же не пьет совсем!»
Поэтому слушал я завуча вполуха, старательно кивал головой и угукал в стратегически ответственных моментах. Сам же пытался выстроить предстоящий разговор с парнем. В шалаш я собирался сразу после того, как товарищ Шпынько закончит поучительно-воспитательную беседу.
— Егор Александрович, да вы меня слышите? — резкий голос Зои Аркадьевны вернул меня из размышлений в завучевский кабинет.
— Конечно, Зоя Аркадьевна, — покладисто кивнул я. — Учитель на селе — лицо уважаемое, поэтому я должен вести себя соответственно, согласно статусу и положению, дабы не опозорит честь мундира и не уронить себя в глазах общественности, — старательно повторил я.
Шпынько посверлила меня взглядом, выискивая признаки насмешки, не нашла ничего подобного и продолжила.
— Все верно, Егор Александрович. Ваше поведение недопустимо. Что это за фамильярность и панибратство с учениками? В институте вы учились прекрасно, насколько могу судить по отметкам в дипломе. В красном дипломе, — подчеркнула Зоя Аркадьевна. — Уверена, вы на «отлично» знаете теорию и методику преподавания. Вы обязаны были провести перекличку, убедиться, что все дети на уроке. Отметить отсутствующих. И это ваше домашнее задание: подготовить доклад про актрису! К чему оно? Вы — учитель географии! Своими стараниями вы превратили урок в какой-то… балаган!