Если первые два дня меня малость штормило, нет-нет, да и накатывала тошнота и головокружение, то на третий я начал маяться от безделья и суки. Газеты и журналы читаны-перечитаны, с мужиками в домино сыграно, медсестер, что называется, всех обаял, со всеми позаигрывал от нечего делать, всем внимание уделил. Наша палата резко приобрела статус виповской, чему соседи по палате не переставали удивляться.
Мария Семеновна, санитарка глубоко в возрасте, угощала каждый день пирогами. Приносила солидный кусок, который мы с мужиками с удовольствием уничтожали за скудным завтраком. В больничном рационе я любил отчего-то сладкий чай из огромной бадьи да кусок хлеба с кругляшом масла. Вот такое странное пристрастие с детских лет. Может, сказывается детдомовское детство, а может и правда вкусно, поди, разбери. Но кружка чая с домашним пирогом всяко вкуснее.
А всего-то и понадобилось, со скуки помочь пожилой, но очень бойкой и суровой старушке. Сначала починил любимую швабру, затем отладил ручку приемника, которая западала, мешая настраиваться на нужную волну. Потом прибил полочку, наладил крючок в туалете. В благодарность Мария Семеновна, или просто Семеновна как санитарку привыкли называть в отделении, принялась баловать меня домашней выпечкой. Ну а я и не отказывался. Вкусно же.
Про Зиночку и говорить не приходится. Тут, что называется, сработала любовь с первого взгляда. Шучу, конечно, скорее сыграла роль мой возраст. К моему удивлению, в отделении травмы самым молодым пациентом оказался именно я. Остальным особям мужского пола было хорошо за сорок. Лежали кто с чем: переломы, сильные вывихи, ушибы, сильны побои. С сотрясением тоже были, но в основном мальчишки от десяти до пятнадцати лет, какая уж к ним влюблённость. Так что да, я попал как кур в ощип: симпатичный, с хорошей профессией, молодой и холостой. Ну, просто мечта любой незамужней медсестры репродуктивного возраста.
Больничка оказалась районная, не та, в которую мы на «Скорой» отвозили Марию Федоровну Беспалову. Небольшое двухэтажное здание, с выкрашенными в суровый синий цвет стенами, с потёртыми полами и въевшимся больничным ароматом хлорки, кислой капусты и мокрых тряпок для пола.
Чистенько, но бедненько. Персонал приятный, в меру строгий, если вести себя нормально, так и послабления выдают в виде «сбегать воздухом подышать», то бишь, посмолить запрещенку. Девочки медсестрички закрывали на подобные шалости глаза, прекрасно понимая, что взрослые дяденьки с большим никотиновым стажем долго не выдержат на антисигаретной диете, устроят бунт. Но лекции о вреде курения читали каждый раз перед тем, как милостиво выдать разрешение на выход.