Я откровенно усмехнулся.

— Зоя Аркадьевна, беременность для женщины — это нормально, вам ли не знать, у вас двое детей. И ничего здесь постыдного нет. Материнство — это прекрасно. Особенно когда оно есть на самом деле.

Я снова повернулся к Бариновой и уточнил:

— Лиза, ты действительно НИЧЕГО не хочешь рассказать товарищам?

Баринова упрямо поджала губы и продолжила смотреть только на меня. Я видел, Лизавета понимает, куда я клоню. Поняла это сразу, как только я упомянул про разговор с Лиходедом.

— Сейчас в сумочке товарища Бариновой лежит справка о том, что товарищ Баринова действительно беременна.

Ахнула Зоя Аркадьевна, что-то сердито заговорила, но товарищ Дедешко одернула Шпынько и велела ей сесть и замолчать.

— Лиза, последний шанс.

Баринова вспыхнула, но отказалась говорить, упрямо поджав губы.

— Ну как хочешь. Справка эта поддельная. Помощь в подделке государственного документа оказывал товарищ председатель Лиходед. Не знаю, для каких целей товарищу Лиходеду нужна вся эта история с беременностью гражданки Бариновой. Но факт остается фактом: вчера вечером я пошел к гражданке Бариновой в дом, где она сейчас проживает. Чтобы миром решить сложившуюся ситуацию. В результате стал свидетелем очень интересного разговора. Товарищ Лиходед передавал из рук в руки гражданке Бариновой справку от врача. Не знаю, какой там срок, не интересовался, — хмыкнул я. — Но я не святой дух, сделать комсомолке ребенка на расстоянии тысяч километров точно не мог. В Жеребцово наедине с гражданкой Бариновой не оставался. Соответственно, вот прямо вчера забеременеть гражданка Баринова тоже не могла. Во всяком случае, от меня, — я выразительно посмотрел на Лизу.

— Да как ты смеешь!

Как я и ожидал, Лизавета вскочила со своего места, яростно сверкая глазами, затем, видимо, вспомнила, что она — жертва подлеца и подонка, который к тому же только что выставил ее в некрасивом свете. Баринова закрыла лицо ладонями, всхлипнула и выскочила вон из класса.

«А нога-то у девочки зажила, — довольно отметил про себя. — Не зря мне Почемучка помог достать билет на поезд на завтра».

— На этом предлагаю собрание закончить. Лично у меня дел невпроворот. Я могу идти? — обратился к ошарашенному президиуму.

Бледно-зеленая Зоя Аркадьевна открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег, не в силах возмутиться. Свиридов задумчиво хмурил брови, слегка ошарашенно поглядывая в мою сторону. Да что там слегка. Юрий Ильич, похоже, совсем не ожидал, моего пламенного выступления. Негласные правила партийных собраний гласят: молчи, кайся, снова кайся и обещай исправиться. И тут я весь такой наглый и не раскаявшийся.