Степнов поджал губу, а вот Зуев даже присвистнул.

— Да где ж я тебе столько наберу? У нас такой некомплект, что хоть волком вой. Да и те, кто на службе, не все сейчас в доступе, мы же не в конторе штаны просиживаем, а по городу работаем.

— Кабинетных тогда хоть возьмите.

— Да? Они, считай, тряпошные, пороху не нюхали, стрелять толком не умеют. Война ряды наши сильно подкосила, очень сильно. Понабрали вчерашних учителей да слесарей.

— Тогда из военной части запросите подкрепление. Солдатиков.

Степнов махнул рукой.

— Это долго. Уйдет Марьян. Да и что скрывать, через военную часть утечка может случиться..

— Чекистов подключите, — не отступался я.

— Чекистов? — хмыкнул Степнов. — Есть у нас городское отделение МГБ, есть. Но чтобы потом Абрамов всё себе присвоил…

— Кто? В каком смысле, присвоил?

— Начальник отделения госбезопасности города. Они по своей линии тоже Марьяна разрабатывают, он же у нас анархист, мать его. Но я Абрамова знаю — скажет потом, что под его руководством операция проводилась.

Я просто не мог поверить своим ушам. Будто за окном — благополучный двадцать первый век, чтобы о поощрениях и звездочках рассуждать.

— Николай Николаевич, вы это серьёзно? — не выдержал я. — Будете лавры делить?

Он все же снял трубку, раздраженно покрутил диск. На том конце никто не отвечал. Капитан слишком долго не ждал, грохнул трубку об аппарат, сбрасывая звонок, и удовлетворенно проговорил:

— Не дозвонился.

— Курьера отправьте.

Справимся своими силами, — отрезал Степнов. — И вообще, шагай в камеру. Зуев, отведи задержанного.

Зуев снова вытащил вальтер и направил на меня.

— Зря вы так, Николай Николаевич, — сказал я.

И в три прыжка очутился у раскрытого окна. Ещё прыжок — и я на подоконнике. Перемахнул и спрыгнул вниз. Второй этаж, высоковато, но молодое тело приземлилось мягко и по-кошачьи, ноги пружинисто ударили в утоптанную землю. Перекат через плечо, я погасил инерцию и вскочил.

— Стой! Стой, куда! — заорал Зуев из окна.

У крыльца горотдела, привязанный к коновязи, стоял гнедой жеребец под седлом и уздечкой — видно, кто-то из участковых прискакал с объезда. Я метнулся к нему, рванул поводья с бруса, ногу в стремя — и вот я уже в седле.

Гнедой всхрапнул, дёрнулся, но послушался, и я двинул пятками ему в бока.

— Давай, давай, родной, надо успеть.

Я ещё услышал, как, держась за подоконник и отвернувшись от окна, кричал Зуев:

— Товарищ капитан! Он коня угнал!

* * *

Милицейский автобус шёл на пределе, надрываясь и пыхтя на каждом подъёме. Старенький ГАЗ-03–30 трясся и дребезжал так, будто вот-вот развалится прямо посреди дороги. В салоне стояла пылища, хоть наган вешай.