— Тихо! Стоять! — рявкнул Степнов.

— Ты чего творишь, начальник⁈ — выкрикнул один из крайних, тощий и желтолицый, с впалыми щеками и чахоточным кашлем. — Не по-людски…

— Да я вас… По законам военного времени, без суда и следствия. Всю кодлу… — прошипел капитан.

— Война кончилась! Нету сейчас такого! Суд решает, а не ты!

Степнов медленно подошёл, и ствол нагана упёрся тощему в лоб. Капитан тихо проговорил:

— А я для вас и есть суд. И прокурор. И палач в одном лице.

Он пальцем оттянул курок, и щелчок взвода раздался в ночной тишине, готовя приговор для следующего.

— Считаю до трёх, — Степнов упёр ствол тощему в переносицу. — Либо говоришь, кто убил Кулешова, либо отправляешься вон за этим, в ад, потому что в рай вам ход заказан. Р-раз.

Тощий замотал головой, захрипел, закашлялся.

— Два…. — спокойно считал капитан.

— Не шмаляй, начальник! — голос у тощего дрожал. — Ничего не знаю! Не при делах я! Клянусь.

Он рухнул на колени прямо в грязь и закрыл голову руками. Сотоварищи по строю глянули на него с брезгливым презрением, но промолчали. Тоже были перепуганы до печёнок, просто держали марку.

Капитан понял, что чахлый не врет, и прошелся взглядом по строю:

— Морды подняли! Ну! Я с затылками разговоров не веду.

Прошел дальше.

— А ты чё смотришь? — Степнов развернулся ко мне, и наган уставился мне в лицо.

Он подошёл вплотную и ткнул дульным срезом мне в скулу, так что холодный металл впился в кожу. Я почувствовал кисловатый запах порохового нагара, ещё совсем свежего.

— Говори, Кочерга. Ты же ушлый всегда был. Ты всегда всё знаешь. Знаешь ведь?..

В голосе у него прорезалось что-то темное. Будто накипь всех прошлых лет. Я почувствовал — этот человек страшно устал. И мне нужно ответить ему сейчас, иначе…

— Побазарим, начальник, — сказал тогда я. — Только с глазу на глаз.

Степнов чуть отвёл наган и прищурился. В глазах мелькнуло удивление, но он его быстро спрятал.

— Вот как. И знаешь, кто убил Кулешова?

— Кто убил — не скажу. А перетереть бы нам нужно. А то это вот… не к добру.

Он подержал меня на прицеле ещё пару секунд, потом кивнул в сторону.

— Пошли.

Мы отошли от строя под тяжелые взгляды бандитов и встали под раскидистым тополем у забора. Мимо проехал мужик на старом побрякивающем велосипеде, с вещмешком за спиной и в гимнастёрке без погон. Время такое — все военную форму донашивают, потому что другой одежды просто нет.

— Ну? Говори, Кочерга, — Степнов прислонился к забору и поигрывал наганом. — Только не ври мне. Я сегодня вранья наслушался — уши просушить некогда.

А я уже прикидывал, как выбить оружие, если что-то пойдёт не так, и куда рвать, если придётся давать дёру. Один раз я уже, получается, погиб, вот и очутился здесь. Проснусь ли где-то во второй раз, проверять не хотелось.